В послеобеденное время люди немного угомонились, стали поспокойнее, но совсем незначительно. Рядом с палатками засели за столами, кострами, национальными вариациями шашлыков те, кто постарше. Дамы зачаровывали тазы и моющие принадлежности, чтобы те сами всё мыли. Детишки бегали к ребятам постарше, чтобы те намалевали на их лицах расцветку той или иной сборной. Кто-то пил, кто-то ел, кто-то даже успел подраться, но без магии.
К вечеру мы прилично утомились от нескончаемой активности волшебников вокруг, от постоянного карнавала, что в разных участках лагеря был столь же разным, как и присутствовавшие здесь представители разных стран. Хорошо, что Седрик додумался снять копию с карты лагеря, иначе мы бы прилично заплутали. Лагеря сборных Болгарии и Ирландии мы не нашли, зато узнали причину их отсутствия — их разместили в особом месте, чтобы болельщики не осаждали их. Болельщики, и недоброжелатели — у обеих сборных хватало как тех, так и других.
Вокруг уже не бегали люди, постепенно готовясь к началу матча. Мы тоже решили расходиться к своим палаткам, переодеваться и готовиться. Погода вечером и ночью обещала стать прохладной, если даже не холодной, а матч может затянуться — были в истории прецеденты, когда игра длилась ну очень долго из-за того, что ловцы никак не могли поймать снитч. Да, глуповатый момент. Введение ограничения по времени могло бы придать играм куда больше остроты.
В палатке, когда мы вернулись, мистер Диггори весело общался за столом с двумя своими товарищами, как я понимаю. Забавно — все чуть полноватые, немного бородатые, что-то выпивают и громко смеются.
— А вот и мой сын, Седрик, — указал в сторону нашего старосты мистер Диггори. — Талантливый, как есть талантливый юноша.
— Да, Амос, — покивал один из его собеседников. — Наслышан… А второй?
— Его товарищ по команде, Гектор Грейнджер.
— Хм… — третий мужик задумался. — Мне лицо его кажется подозрительно знакомым.
— О, дружище, — мистер Диггори улыбнулся. — Ты мог его видеть на рекламных колдографиях Слейпнира. Сын у меня талантливый юноша, и друзья его тоже.
Разговор тут же свернул в сторону мётел, и мы с Седриком легко покинули общество подвыпивших волшебников.
— Отец тобой гордится, — не смог я не заметить очевидное, перед тем как мы разошлись по своим закуткам чтобы переодеться.
— Даже слишком.
Хоть на мне и был согревающий амулет, до сих пор, кстати, исправно работающий, я предпочёл одеться по погоде, максимально скромно и просто, чтобы вообще не привлекать внимание, но оставаться волшебником. Адекватным волшебником. В итоге, пересмотрев свои вещи, выбранные как родителями, так и лично мной, с удивлением обнаружил, что не выделяться в этой толпе разномастных волшебников я смогу лишь одевшись, как идиот. К сожалению, или же к счастью, у меня дрогнула рука и такой эпатаж оказался мне недоступен. В итоге я оказался в тёмно-синих брюках, тёпленькой мягкой водолазке в цвет брюкам и с высоким воротником, в туфлях и мантии, но не банальном мешке, а непонятной поначалу смеси пальто, мантии, накидки, в общем, всего со всем.
Выбравшись из закутка, обратил внимание на уже собравшихся выдвигаться к стадиону волшебников. Вот, казалось бы, и не скажешь с виду, что они тщательно выбирали одежду, но нет, выбирали, и даже неплохо совместили концепции моды обычных людей и волшебников.
Вот такой компанией мы и влились в общий поток волшебников, направившихся к стадиону. Солнце только-только зашло, и закатное небо отливало рыжиной, но по большей части — потемнело. По мере продвижения по лагерю, количество волшебников увеличивалось, становилось очень шумно: тут и там слышались весёлые разговоры, песни, выкрики о том, кто тут чемпион, а кто «не очень». Вся эта бесконечная толпа медленно влилась в пролесок, за которым виднелись огни какого-то явно огромного сооружения. И вот что я могу сказать — общее настроение захватывает тебя, поднимает, словно волна серфингиста, несёт куда-то вперёд. Главное, я считаю, оставаться в толпе самим собой.
Всего минутка движения в этом нескончаемом потоке народа, и мы вышли к действительно огромному, широченному и высоченному стадиону, стены которого словно бы светились мягким золотым сиянием. На входе, который был широк, да и далеко не единственный, нас встретила строгая и не особо счастливая дама в мантии и с какой-то повязкой на рукаве. Она проверила наши билеты, похвалила за отличные места, и мы прошли дальше. Теперь нам предстоял подъём наверх, через неисчислимое множество лестничных пролётов, но стоит отдать должное, были тут и покатые пандусы, по которым подниматься значительно легче — это заметил не только я.