— Привет, народ, — кивнул я, сохраняя серьёзное выражение лица. — Седрик, есть разговор.
Староста, не будь дурак, сообразил, что серьёзную мину я держать не буду без надобности, а потому быстро кивнул и мы отошли в сторону, зачаровывая пространство вокруг от подслушивания.
— Что-то случилось?
— Мы в дерьме!
Глава 30
Просторный светлый зал с высокими потолками полнился волшебниками в разнообразных, но явно дорогих одеждах, и дороговизна их была очевидна, даже если стиль был прост и лаконичен. С первого взгляда могло показаться, что волшебников здесь действительно много, но это было лишь мимолётным ощущением, обманом, вызванным дизайном самой гостиной, игрой света и теней от светильников и большого камина.
Не особо выделялась среди прочих группа волшебников, которые распивали напитки, стоя возле фуршета у стены, и обсуждали что-то. Однако, Люциус Малфой сразу признал в этой группе волшебников своих знакомых, а обведя взглядом зал, приметил свою супругу в кругу подруг, приятельниц, знакомых и других леди разного «уровня дружбы». Ни секунды не медля, но отдавая должное хорошей подборке тихой классической музыки, игравшей роль акустического наполнения в зале, Люциус направился к группе этих самых волшебников, являвшихся давними, или не очень, знакомыми.
Как только Люциус перешагнул незримую черту вокруг этих волшебников, то сразу же услышал их разговор:
— …думал, что ты, Гиппократ, — улыбался рослый и полноватый волшебник средних лет, обращаясь к довольно известному целителю Сметвику, — вообще больше не будешь проводить светские приёмы.
Гойл-старший, а это был именно он, заговорщически глянул на Сметвика. Остальные же, в лице старших Булстроуда и Гринграсса, смотрели на полноватого целителя с вопросом.
— Полагаю, господа, — Люциус подошёл к ним и заговорил с улыбкой на лице, — вы имеете в виду последние пять лет отказа от приёмов?
— О, Люциус! — Радостно раскинул руки в стороны здоровяк-Гойл, но обниматься, разумеется, не спешил, да и не собирался. — Да-да, мы именно об этом. Расскажи непосвящённым.
— А тут такие есть? — Сметвик кивнул Малфою и осмотрел собравшуюся скромную компанию. — Неужели кто-то не знает о том приёме во Франции, у Дюбуа?
— Об этом знаю, пожалуй, только я, — ухмыльнулся блондин Уильям Гринграсс.
— Да чего там рассказывать, — отмахнулся Сметвик, но видя не угасший интерес во взгляде давних знакомых, продолжил. — Был я как-то на приёме в доме Дюбуа. Бал-маскарад, всё красиво, прелестно, зачарованные маски меняли облик до невозможности узнать, но не коверкая его… Ну, кому я рассказываю, все видели подобные.
— Разумеется, дорогой друг, — кивнул Люциус и взял бокал волшебного игристого.
— Бал, в общем, как бал — танцы, еда, попытки прощупать, кто под маской, интрига, флирт на грани дозволенного и непринуждённые, но свободные разговоры, всё, как и всегда на таких мероприятиях. Вы же знаете, насколько Дюбуа требователен в поиске учеников?
— Эксцентричный французишка-зельемес, — кивнул Гойл, чем вызвал лёгкие смешки с нотками укора от присутствующих.
— Безусловно, — подтвердил высказывание Сметвик. — Вот и явился на бал соискатель, которому Дюбуа отказывал уже который год. Разумеется, небольшой скандал, очередной отказ, и этот молодой подлец…
— Дюбуа?
— Да при чём тут Дюбуа, — отмахнулся Сметвик. — Парень этот, соискатель. Он как-то хитро распылил по дому своё не менее хитрое, но простое, как пять кнатов, зелье.
— Даже любопытно, — задумчиво потянул Гринграсс, — что же это за зелье такое?
— Действительно, — кивнул Малфой, слегка улыбнувшись. — Сложно представить, какие должны быть последствия у зелья, чтобы вызвать такую стойкую неприязнь у мастера-целителя.
— Готов поспорить, — Гойл залпом допил остатки игристого в бокале, тут же беря новый, — что это что-то действительно кроваво-ужасное. Бойня, резня, катастрофа…
— Поумерь свою буйную фантазию, здоровяк, — ухмыльнулся Сметвик. — Всё намного проще, лучше и… И хуже. Весь дом на несколько часов превратился… В самое настоящее логово разврата!
От столь неожиданного, но одновременно с этим и предсказуемого поворота, компания волшебников отнюдь не аристократично прыснули со смеху — возможно, виною тому алкоголь?
— А вот и ничего смешного, — Сметвик сам улыбался, несмотря на свои слова. — У меня тонкая душевная организация, а мои познания и опыт позволяют чётко понимать, что люди не так моногамны, как хотят думать. Это меня тяготит, как и чёткое понимание того, сколько волшебников предаются разврату не с теми… Не с теми, в общем.