Кто-то из новоприбывших уже шёл с парой, кто-то только искал её или его взглядом, но так или иначе, почти сразу после своего появления, гости из других школ разошлись по холлу — осталось минут пять до начала. Мой взгляд зацепился за Крама, под руку с которым шла Гермиона в чудесном голубом платье, а её вечно непослушные волосы были лишь слегка волнистыми, в высокой замысловатой причёске-шишке на затылке.
Второй девушкой, которую я легко заметил, была Романова в тёмном, почти чёрном платье с бордовыми элементами, а на плечах — накидка-мантия. Перчатки выше локтя, всё как положено. Всё это отлично гармонировало с оттенком волос в высокой причёске — тёмный шоколад. Она шла со своим товарищем, Поляковым.
Мисс Делакур я заметил, когда ученики Шармбатона начали расходиться по холлу, и дело не в том, что она незаметна, а в совсем банальной вещи — они входили последними. Разумеется, я тут же пошёл в её направлении. Её платье было цвета серебра, но с лёгким голубым отливом, который бывает у стали, а декоративная вышивка вензелями выделялась своей глубокой синевой.
— Мисс Делакур, — мой поклон был продиктован желанием выказать своё почтение и вполне натуральное, естественное восхищение, и получился несколько эльфийским. — Вы прекрасны.
Эльфийский — вовсе не значит, что манерный или, не дай Мерлин, пижонский. Дело тут в плавности, отточенности, но при этом и в скорости и ускорении движений, однако при этом и их размеренности. Слишком много граней одного жеста из комплекса неуловимых движений, чтобы описать одним словом. Но, если правильно помню из осколков, наши движения сравнивали с холодным оружием. Обычные пижоны и любители выпендриться были похожи на несбалансированный меч из серебра, с золотой гардой и кучей камней, вычурный и противный. Мы — идеальный клинок. Каждое движение имеет свою цель и назначение, как и каждый клинок, кинжал, меч, сабля или копьё — своё.
— Благодарю, месье Грейнджер, — Делакур с улыбкой присела в книксене, а я тут же подал ей руку.
Миг, и мы уже двигаемся к другим чемпионам — МакГонагалл заранее, заблаговременно разъяснила нам, да и всем, не только список танцев, но и очерёдность того, кто, куда, когда и как заходит, где стоит и прочий регламент.
Мы подошли к Краму с Гермионой, которые уже обменялись любезностями с Седриком и Чжоу Чанг, надевшей светлое платье с элементами китайского стиля, что неудивительно.
— Гермиона, сестрёнка, — улыбнулся я этой хитрой особе, что всё держала в секрете. — Неожиданно.
— Извини, что не говорила, — повинилась она, но улыбалась, пусть и несколько напряженно.
— Виктор, — я протянул руку болгарину и тот пожал в ответ.
Разумеется, я не упустил возможность проявить себя несколько грубо, но брат я, или не брат? Сжав руку посильнее, добился того, что Крам ответил тем же. Вот только я намного сильнее.
— Обидишь Гермиону — уедешь домой в спичечном коробке, — я продолжал мило, а главное, абсолютно естественно улыбаться.
— Не сомневаюсь, — кивнул он, а уголок губ лишь слегка дрогнул, полагаю, от боли.
— Гектор! — тихо возмутилась Гермиона.
— Ха-ха-ха, — посмеивался Седрик. — Никому не даёшь спуску, да?
— Ну а как иначе? — отпустив руку Крама, повёл ею в сторону. — Семья — она одна.
— Я и сама могу постоять за себя, — поставила всех в известность Гермиона.
— Молодец. А я добавлю, если придётся.
Вообще, мы не стояли особняком. Вокруг нас так же были другие ученики со своими парами — никто не запрещал находиться рядом. Но вот нельзя отрицать того, что мы были этаким центром внимания, ведь так или иначе, но все либо украдкой, либо буквально в лоб рассматривали нас, обсуждали, оценивали. Ладно, не все, но большинство. Не могли не проявить себя и слизеринцы, ведь им просто жизненно необходимо быть этаким светским центром внимания. И вот если старшие ребята уже усмирили свои подростковые стремления и организовывали свои межфакультетские кружки по интересам, то вот мои однокурсники были пока ещё довольно импульсивны, а потому двигались группкой в нашем направлении. Не прямо к нам, но что бы встать рядом, вплотную.