— Кстати, хотел спросить, — обратился я к Романовой, когда мы добрались до подземелий, а значит, ещё несколько коридоров, и дойдём до Дуэльного Клуба. — Почему ваши ребята с таким шоком первое время посматривали на редкие целующиеся парочки. Да и вообще на всех, кто демонстрировал отношения друг с другом?
— О, тут всё просто, — девушка улыбнулась, поведя рукой в сторону, словно бы отмахиваясь. — У нас в Дурмстранге ведь вообще любые отношения под запретом. Строжайшая дисциплина, распорядок дня…
— Армия какая-то.
— Некоторые, кто имеет некое представление о таких вещах, сравнивают школу с офицерским училищем. Ну или что-то подобное.
— Хм… Понятно.
— А ещё, наша школа, как ты понимаешь, международная.
— Как и Хогвартс.
— Нет, не в этом смысле, — Романова мотнула головой.
Мы дошли до Дуэльного Клуба. В залах было не больше пяти человек, трое из которых отрабатывали заклинания на манекенах, а двое оставшихся — грызли гранит науки, сидя за столиками возле книжных шкафов. Мы с Романовой двинулись к одному из манекенов.
— А в каком? — продолжил я тему.
— В Хогвартс может поступить иностранец, но сама школа — для британских островов. Дурмстранг же — школа для многих стран Европы. Территориальный охват намного больше. Много национальностей, очень большой разброс по гражданству. Даже нельзя точно сказать, кого там больше. Поговаривают, что после выпуска большинство волшебников даже не увидятся больше никогда. За полтора-два месяца каникул тяжело завести какие-то отношения дома, да и не до этого порой. А встречаться с товарищами со школы крайне сложно — почти все в других странах.
— Сложно вам.
Романова кивнула и перевела взгляд на манекен.
— С чего начнём?
— Ты говорила, что у тебя проблемы с боевым аспектом трансфигурации? С этого и начнём…
И мы начали. Манекен в этот вечер испытал на себе всё разнообразие больной фантазии волшебников на превращения одних предметов в другие с дальнейшим их использованием в качестве колющего, режущего, поджигающего и несущего любые другие эффекты оружия.
Вечером, после ужина, за которым мы с ребятами пытались определиться, чем будем заниматься оставшиеся дни каникул, но потерпели фиаско из-за слишком вкусных блюд, я постарался перехватить Дамблдора на выходе из зала.
— Директор, — кивнул я, еле догнав этого проворного деда.
— А, мистер Грейнджер, — кивнул он, не спеша останавливаться. — Что-то случилось?
— Можно и так сказать, сэр, и решить дилемму можете, пожалуй, только вы.
— Надеюсь, вы не против разговаривать на ходу?
— Безусловно.
Мы шли по коридорам и лестницам, поднимаясь, судя по всему, к кабинету директора.
— Итак, что вас гложет?
— Мы с Седриком и ребятами разгадали загадку яйца и спрогнозировали, что же «похитят».
— О, правда? — Дамблдор глянул на меня, хитро улыбнувшись одними глазами. — И что же, позвольте полюбопытствовать?
— Людей, директор. Думаю, у Седрика — мисс Чанг. У мисс Делакур — кого-то из её родственников, что приедут поддержать чемпионку на втором туре. Кажется, там будет её сестра. С Крамом тяжелее всего, но учитывая различные факторы, подозреваю, что это будет Гермиона.
— Хм…
Дамблдор не спешил отвечать, а мы всё шли и шли по коридорам. Но уже через пару поворотов мы дойдём до ниши с горгульей, и разговор, судя по всему, будет окончен.
— Допустим, — кивнул директор. — Но что вас смущает?
— Как вы провели условия второго состязания через магический контракт Кубка?
— Вы зрите в корень, мистер Грейнджер, и это похвально, — серьёзно кивнул Дамблдор. — Этот нюанс был учтён. Помните, мистер Грейнджер — наши министерства очень и очень много времени и ресурсов потратили на подготовку Турнира, стараясь учесть вообще все нюансы. Для кубка второй тур — поиск объекта на время, без условий проигрыша. Подсказка в яйце не имеет ничего общего с условиями. Это если говорить с точки зрения контрактов и прочего. Но это действительно подсказка.
— То есть…
— Никто никого не потеряет, даже если вообще полностью проиграет, — директор остановился и улыбнулся в бороду, кивнув. — Меня радует, что вы проявляете такую заботу об окружающих, мистер Грейнджер.