Гектор Грейнджер, голубоглазый брюнет, стоял и спокойно улыбался. Но что бесило, учитывая его происхождение, так это его невероятное превосходство в каждом движении, и появилось это превосходство вот прямо сейчас, при разговоре с ним, с Тео. Он так себя ведёт, когда говорит с врагами — так говорил Драко. Чёрт… Мордред… Он спас жизнь…
Часть 37
Обычно говорят, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Согласен ли я с этим утверждением? И да, и нет. Безусловно, помочь кому-то, особенно если это совсем не трудно самому, или по другим каким причинам — дело хорошее. Но пытаться помогать, спасать тех, кто не желает быть спасённым?
Вспомнилась давняя моральная дилемма врачей — эвтаназия. Ну, не только она, но именно эвтаназия наиболее чётко даёт представление о вопросе, что должен делать врач, целитель. Должен ли он, например, помочь безболезненно и легко уйти тому, для кого по тем или иным причинам, по состоянию здоровья, есть только один исход, порой мучительный и довольно долгий? Должен ли целитель поддерживать в пациенте жизнь любой ценой, даже если его абсолютно невозможно вылечить, а единственный путь при таком «продлении» — медленное, и с каждым днём всё более мучительное угасание?
Подобных, да и других моральных проблем, можно откопать невероятное множество, но, как мне кажется, в первую очередь во всех поступках стоит руководствоваться своим внутренним моральным компасом, прикладывая силы к тому, чтобы не позволять ему сбиться. Да, «корректировки курса» от изменяющихся условий более чем допустимы, но и только — так мне кажется.
Конечно же есть и другие позиции, взгляды на жизнь, на вещи. Например, кто-то будет не согласен со мной, кто-то скажет, мол: «Есть возможность — бери всё что хочешь, не оглядывайся на других». Считаю ли я эту позицию правильной? Да. Как и любую другую. Вообще любую. Я понимаю и принимаю самые разные взгляды на жизнь, разумных, на их и свои действия, но это не значит, что я приму такие позиции, как руководство к действию.
Позволять себе всё, без всякой оглядки на других — легко. Хорошо ли, если ты выбираешь лёгкий путь? Да — отвечу я. Можно учитывать мнения, эмоции и прочие нюансы, окружающих тебя людей, планируя свои поступки, позволяя себе что-то или наоборот, не позволяя. Это сложно, и даже очень. Почти невозможно добиваться целей, никого при этом не ущемив. Это сложный путь. Хорошо ли, когда ты его выбираешь? И я снова отвечу «Да». Любой путь хорош, пока он удовлетворяет идущего по нему.
Примерно такие мысли были в моей голове, пока я левитировал за собой бессознательное тело Нотта, быстро двигаясь в Хогвартс, а его товарищи за мной не поспевали. Ощущения магии, отклик от посыла «узнай, насколько всё серьёзно?», говорили мне, что его состояние вполне неплохое, и подвергся он ментальному воздействию, отключившись. Но я решил проявить публичную доброту и обеспокоенность, «спасая» парня.
Этим же я руководствовался и занося его в больничное крыло, и помогая мадам Помфри, когда держал его за ноги, чтобы тот не брыкался. Почему наша медиведьма позволила мне присутствовать? Полагаю, причиной тому являются мои многочисленные заявления, что я хочу стать целителем, да и случай с Ноттом был не особо сложным — в этом она убедилась, проведя быструю диагностику. Из кармана Нотта была извлечена с помощью магии брошка, был вызван профессор Снейп, как эксперт в подобных «неоднозначных» предметах, было выслушано его экспертное мнение и добавлен список зелий, которые нужно выпить Теодору, как только он очнётся. Эту роль — поить парня — отвели мне, мол: «Назвался груздём — полезай в кузовок». Остальных выпроводили прочь.
Ждать пришлось недолго, и Нотт довольно быстро очнулся. После небольшой вступительной речи, я начал подавать ему зелья, и он их пил. Думаю, не стой у кровати ещё и мадам Помфри, черта с два бы он взял что-то из моих рук. С последним зельем парень снова отрубился, а мадам Помфри поблагодарила меня за помощь и выпроводила прочь.
За дверьми больничного крыла я тут же встретил Дафну, ожидавшую меня. Или вестей о Нотте. Или все варианты сразу.
— Как он? — с небольшим беспокойством спросила она, и беспокойство это было натуральным, но слабым.
— Неплохо. Ничего особенного, — улыбнулся я и мы пошли к главной башне, к подземельям, ведь нужно переодеться к праздничному ужину по поводу прибытия учеников, что уезжали на каникулы. — Беспокоишься?
— Разумеется. Может он мне и неприятен, но я давно его знаю. Было бы грустно, если бы случилось что-то серьёзное.