Староста махнул мне рукой и поспешил в сторону отца. Мистер Диггори, стоило только ему увидеть сына, сразу же заулыбался. Стоило Седрику добежать до отца, как тот сразу же похлопал его по плечу, и они отправились по тропинке в направлении Хогсмида.
— Подслушивать нехорошо, — обратился я в никуда, продолжая смотреть на замок и волшебников, словно муравьи, разбредающихся по округе по всем направлениям.
Конечно же, я не видел того, кто стоит неподалёку, в паре метров от меня, но неопределённый контур видит паучок, что тусуется на астрономической башне. Для его глаз это слишком большое расстояние, и точно понять, кто рядом, практически невозможно — я себя-то толком разглядеть не могу.
— Не хотела прерывать столь важную беседу, — с леди Малфой словно стекла невидимая плёнка.
— Неожиданно, — кивнул я в приветствии, отвернулся и вновь стал наблюдать за перемещениями волшебников, мелкими деталями их общения, вслушиваясь в звуки природы, шорох ветра, и в приносимые этим ветром кусочки разговоров и смеха.
— Что именно? — леди Малфой встала в полутора метрах от меня, устремив взгляд на горы.
— Я предполагал, что вы предпочтёте провести время с Драко.
— Это семейный момент, такой визит. Однако, мой муж слишком уж быстро перевёл встречу из семейной в деловую, собрав целый консилиум из товарищей Драко и парочки отцов. Их жены оказались слишком заняты и не пришли сегодня, а общаться с профессорами я не имею никакого желания.
Глянув одним глазком на эту действительно эффектную блондинку, заметил привычное нейтральное выражение лица и довольно цепкий взгляд, направленный на всё вокруг. Но были и нотки ностальгии, что неудивительно — леди Малфой, как и почти все из присутствующих здесь взрослых волшебников, потратили пять или семь лет своей жизни в Хогвартсе, захватив самый противоречивый и сложный её период, детство, юношество. Неудивительно, что этот замок вызывает те или иные воспоминания.
— И что вас привело именно сюда?
— Раньше, точно на том месте, где мы сейчас стоим, была небольшая каменная площадка. Естественного происхождения. После одного случая, она была разрушена заклинанием. До этого же, это было неплохим местом, чтобы осматривать замок и округу. Здесь были ещё небольшие кусты, насыпь. Было трудно подобраться сзади к этому месту. Сидя здесь, можно было ощутить себя, словно сидишь в засаде, всё видишь, всё знаешь, а тебя не видит никто.
— Хм-м… Похоже, у каждого волшебника есть своя увлекательная история о Хогвартсе, — улыбнулся я, не глядя на леди Малфой. — Так зачем вы здесь?
— Хм?
— Сходу я не вижу ни одной причины, чтобы мы вот так мило стояли на небольшом холмике у рощи, беседовали о былых деньках и смотрели на Хогвартс и просторы вокруг.
— Это так, — спокойно кивнула леди Малфой. — Я просто пришла на давно полюбившееся мне место, но оно оказалось занято. Однако, и лично к вам, мистер Грейнджер, у меня есть один вопрос, буквально не дающий покоя. Как вы отражаете шуточные невидимые проклятья?
— Нет ничего проще, — улыбнулся я и поднял руку ладонью вверх. — Ваши проклятья я ощущал на подлёте.
Сконцентрировавшись, создал визуальный эффект на основе Лю́моса — этакую овальную амёбу, что парила над рукой.
— Представьте, что это, — я кивнул на слегка светящуюся аморфную штуку размером с мячик, — энергетическая составляющая нашего тела. Не знаю, как её называют, и называют ли как-то вообще. Хотя, как мне кажется, правильнее было бы сказать, что наше тело есть материальное проявление этой энергии в материальном мире. Но, это частности…
Видя на лице леди Малфой лёгкое непонимание и несоответствие того, что она хотела услышать тому, что слышит, я решил перейти непосредственно к сути.
— Проклятие, — на основе всё того же Лю́моса, я создал крохотный красный шарик, который начал сближаться с желтоватой амёбой, — вторгается в энергетику и прорастает за счёт агрессивности своей.
Красная сфера «воткнулась» в амёбу и начала прорастать там, словно корни дерева.
— Вместе с этим, проклятье тем или иным образом влияет на энергетику, а через неё — на тело, поведение, образ мысли, и прочую деятельность тела. Ощутив те простенькие проклятья на подлёте, я перехватил их, правда, чуть-чуть они успели прорасти. Но я их попросту выдавил из своей энергетики и послал отправителю. Я даже не знал, что это были вы.
— Очень необычно, — улыбнулась леди Малфой, но улыбка была не искренняя.
Нет, она не скрывала за ней какой-то негатив, презрение или какие-то другие эмоции. Просто не искренне — возможно, она даже не хотела улыбаться. Эх, лицемерное общение высших кругов общества или тех, кто себя к ним причисляет заслуженно, или из заблуждений.