— Ты собираешься целовать каждую девушку, что на меня позарится?
Дафна хитро улыбнулась, и явно задумала подлянку, причём не сейчас, а когда-нибудь потом — это прям читалось во взгляде.
— О, нет. И вообще, — Дафна приобняла меня за шею, дыхнув на ушко. — Ты видел меня в… пусть будет, неглиже.
— Не видел, — так же шепнул я, чем вызвал лёгкие мурашки по телу девушки. Один-ноль. Я — в танке. — Но понимаешь, гений трансфигурации, хорошее воображение, пространственное мышление…
— Не такое принято шептать на ушко.
— Научишь?
— Научу.
— А тебя кто научит?
— Пэнси?
— Это странно звучит и двояко.
Мы чуть отстранились, глядя друг на друга.
— Как парень — я за. Как Гектор Грейнджер — категорически против. Будем учиться друг у друга на своём опыте.
— Кхм-кхм, — раздался старческий кашель сбоку.
Мы резко отпрянули друг от друга и повернулись на звук. Рядом стоял ухмыляющийся в бороду директор и поблескивал очками-половинками.
— Эх, молодость, чудесная пора, — со смехом в голосе продекларировал Дамблдор. — Мистер Грейнджер. Вот.
Директор протянул мне пергамент с подписями и прочим.
— Хм?
— Да, мистер Грейнджер, это ваш допуск.
— Дафна! — за угол влетела Пэнси, явно желая что-то сказать. — Там… Ой. Здесь тоже.
— Мисс Паркинсон, — ухмыльнулся директор. — Вам стоит подтянуть ваши навыки в установке сканирующих и сигнальных чар.
— Да, директор, — смиренно кивнула Пэнси.
Директор, улыбаясь, пошёл куда-то по своим делам, напевая под нос неизвестную мне мелодию.
— Дафна! — Пэнси вмиг оказалась рядом с подругой. — Там!.. А тут… Здесь!
— А проще?
— Расходимся, короче! Атас!
— Где ваши манеры, мисс Паркинсон? — наигранно удивился я.
— К Мордреду манеры — мы в одной кровати спали, — прошипела она, при этом краснея. — Снейп желает видеть всех в гостиной. Ещё вчера. Мне птичка прилетела.
Пэнси показала бумажную птичку-оригами. На этом мы быстро распрощались, а я отправился в библиотеку, воодушевлённый сразу несколькими событиями. Допуск, кстати, был не простой — там был указан номер списка книг, которые я могу читать. Судя по всему, список этот лежит у мадам Пинс. Ну, что же, да здравствует новый этап в личном развитии? На штурм Запретной Секции?
Часть 39
Запретная Секция, Особая Секция — называют её по-разному, но суть одна.
Небольшая, по сравнению с основными залами, секция библиотеки, в которую есть лишь один вход, и он же выход. Здесь было не так уж и много книг, но каждая выглядела по-своему уникальной и даже устрашающей. Некоторые книги находились под закрытыми стеклянными крышками витрин, некоторые — на специальных подставках. Практически все книги были прикованы к своим местам в шкафах особыми цепями — небольшими, тонкими, достаточно длинными, чтобы книгу можно было взять и изучать сразу же за столом перед шкафом. Но не думаю, что эти цепи легко порвать.
К сожалению, пока я не достиг седьмого курса обучения, я не могу брать любую книгу для изучения, даже имея допуск. Список книг, доступных мне, был ограничен рекомендованной Снейпом и Дамблдором литературой, и я не горю желанием потворствовать своему любопытству, и трогать недозволенное, хоть и интересно.
Первыми в списках шли книги по малефицистике — к ним я и приступил. Обычные с виду, но явно древние, с кожаными переплётами и непонятно, чья эта кожа. Изучение этих книг начало меня увлекать, хотя воды там — море. Помимо того, что приходится стараться воспринять информацию на довольно старом английском с примесью латыни и французского, так ещё и в каждой книге слишком большая доля текста уходила на различные восхваления этой дисциплины или же наоборот — попытки запугать опасностями. Но с точки зрения познания, это было действительно интересно. Не только сама магия проклятий, а восприятие её волшебниками тех времён, отношение к ней, ведь любое волшебство так или иначе воплощается через ментал, через мысли, образы, желания, намерения и прочее.
Февраль кончился практически незаметно — да оставалось-то ему пара дней после второго состязания. Пришёл март, сухой и ветреный. Эта сухость ощущалась везде и во всём — даже подземелья замка, где проходили как обычные уроки зельеварения, так и индивидуальные, даже здесь стало суховато. Снаружи же не осталось и следа от прошедшей зимы, если не считать мрачной пустоты, неразложившихся прошлогодних сухих трав и растений, и прочего. Запретный Лес оставался всё столь же мрачен, но отражение неба в Чёрном Озере уже не придавало нашему водоёму свинцовой тяжести и мрачности.