Профессора сбавили темп учёбы, давая нам немного расслабиться. Вот только это не касалось пятых и седьмых курсов — там нагрузка у ребят только возрастала, делая учеников постепенно всё более мрачными и унылыми. С ребятами с факультета мы по-прежнему несколько раз в неделю проводили время в неиспользуемом классе — это стало традицией. Чай, сладости, журналы, практика в магии и обмен опытом — неизбежные элементы подобных посиделок, позволявших одновременно и учиться, и просто проводить время вместе. Как-то даже мелькнула у Джастина мысль пригласить ещё кого-то в этот узкий круг, но все мы довольно быстро отказались от подобного — не хотелось разрушать устоявшуюся зону комфорта.
— Нет, ну ты посмотри, а? — возмутилась как-то Ханна на таких вот посиделках, листая вместе со Сьюзен журнал из очередной стопки «за прошедшие дни».
— Что такое? — тут же рядом оказался Эрни, да и все мы, бросив отработку заклинаний по программе.
— Да это больше Гектора касается, но тем не менее, — Ханна передвинула журнал по столу к тому краю, где стоял я.
Взяв журнал в руки, я принялся читать в слух:
— Бла-бла-бла, талантливые, если верить слухам, магглокровные брат и сестра Грейнджеры… Бла-бла-бла… Пробивают себе дорогу в жизнь, будучи не лишёнными амбиций… Виктор Крам, звезда-чемпион-и-прочие-регалии, признался, что никогда не чувствовал чего-то подобного к кому-то, кроме Гермионы Грейнджер. Так… А тут что?.. Ага, вот и про меня. Очаровал милой улыбкой французскую чемпионку и талантливую волшебницу из Шармбатона.
— Там ещё и дальше есть, — хмыкнула Ханна.
— Ага, вижу, — кивнул я с улыбкой. — Мэнди Броклхёрст, способная не по годам ученица Рэйвенкло говорит, что Грейнджеры не обладают какими-то выдающимися внешними данными…
— Пф-ф-ф, — громко фыркнули парни и непонятно, от белой зависти или насмешки над этой фразой.
— Да-да, — Ханна закатила глаза к потолку. — То-то все на балу глазели на тебя и на Гермиону, ага. От отвращения, наверное, взгляд отвести не могли.
— …однако, — продолжил я чтение, — они оба достаточно умны. Например, Гермиона Грейнджер очень хороша в зельеварении, и нельзя исключать, что успех обоих связан с приворотным зельем. Хм…
Оторвав взгляд от статьи, глянул на ребят, что как и я, улыбались подобному выверту.
— Приворотка ради приворота — для неудачников, — веско констатировал я. — Не думаю, что это мне вообще когда-нибудь понадобится, только если на продажу.
— Так-то да, — кивнула Ханна. — Правда, ходят истории, что различные приворотные зелья создавались вовсе не для того, чтобы вызвать любовь или соблазнять кого. Хотя, правильнее сказать, подобное является целью многих поколений зельеваров, этаким Граалем или Философским камнем.
— Ага, вот только последний удавалось создать, — покивал Эрни. — А полноценное любовное зелье — всего лишь мечта. Так у них ещё и различных побочных действий куча.
— Например? — заинтересовался я этой темой, ведь в зельеварении тема любовных зелий пока не затронута.
— Ну… — задумчиво потянул Эрни. — Например… Например, эффект подобных зелий зависит от человека.
— То есть? — не понял Джастин, да и я пока мог лишь предполагать.
— Смотрите, — Эрни сел за стол, и я с Джастином и Захарией последовали его примеру. — Если человек является прожжённым романтиком, то эффект той же Амортенции — возьмём самое сильное зелье — будет заключаться именно в романтике. В мечтаниях, во всяких там объятиях, цветах, только степень этого сумасшествия будет… До абсурдного огромна. Если любовь в понимании человека — поцелуйчики и прочее, то хрен от него избавишься, от такого человека. Всё, что его будет интересовать и всё, что он будет пытаться сделать — поцелуйчики и прочее. Думаю, не стоит говорить о тех, для кого любовь…
Эрни слегка покраснел.
— …Кроется в постели.
Теперь покраснели и остальные.
— А если человек садист, маньяк? — Эрни, подавивший румянец и взявший себя в руки, серьёзно на нас посмотрел. — Запытает с особым тщанием и любовью, сохраняя при этом тебе и рассудок и жизнь, чтобы пытать можно было вечно. Зельевары говорят, что это связано с зависимостью людей от получения удовольствия и, соответственно, от того, через что ты получаешь удовольствие, ассоциируя его с любовью.
— Грамотно выдал, — ухмыльнулся Джастин. — Неожиданно даже.