— Да поняла я.
— И этот не лучше. То по графику, это по графику. Встречи по графику. Достанете вы меня однажды, опою вас зельями. И вообще, буди его давай. Вы до сентября не увидитесь.
— Хм…
Дафна продолжала задумчиво и с лёгкой улыбкой смотреть на лицо спящего Гектора. Пэнси подождала-подождала, да удручённо вздохнула, закатив глаза.
— Как думаешь, — Дафна посмотрела на подругу, размышлявшую о том, погладить птичку, или нет. — Он правда вернулся?
— Думаю, дома мы об этом узнаем.
— И чего стоит ждать?
— Тебе? — Пэнси с усмешкой взглянула на Дафну. — Уверена, твои родители будут всё лето проводить различные воспитательные мероприятия, чтобы ты к Гектору не подходила ни на шаг. Готовься, подруга. У тебя будут тяжелые каникулы.
— А ты?
— А что я? Не я же с ним встречаюсь.
— Думаешь, дома знают?
— Думаешь, нет? Все всё знают. А если не знают, то сестрёнка твоя точно всё докладывает. Из лучших побуждений.
— Она такая… — Дафна улыбнулась. — Ладно, ты права. До сентября не увидимся же.
Дафна склонилась над Гектором ради поцелуя, и парень проснулся почти в тот же миг, но лишь открыл глаза и ответил на короткий поцелуй.
— Всегда бы так просыпаться, — улыбнулся он, как только Дафна отпрянула. — Надо же, и даже Паркинсон не попыталась помешать.
— Разумеется! — Пэнси проявила гордость и собственную значимость, вздёрнув носик. — Я же милосердная подруга.
Дафна встала с места, чтобы Гектор мог сесть, и тут же присела рядом с ним.
— Ну, леди, рассказывайте, — Гектор одной рукой протёр глаза, просыпаясь окончательно. — Какие планы на лето.
***
Честно говоря, я и забыл, что женщины способны очень много и долго… говорить. Особенно, находясь в небольшом замкнутом помещении, единственное разнообразие в котором — вид за окном. Но, честно сказать, меня такая компания и разговоры ничуть не напрягли, и даже наоборот, расслабили.
Во время поездки до Лондона мы с Дафной и Пэнси обговорили буквально всё — каждую мелочь, произошедшую в Хогвартсе. Разумеется, большая часть разговоров и теорий пришлись на смерть Каркарова и заявление Дамблдора, но и вполне обыденным темам нашлось своё место.
Вокзал Кингс-Кросс, магическая его часть, встретили нас толпами родителей, встречающих своих детей. Помнится, в прошлый раз многие родители и дети довольно долго задерживались на платформе, общаясь друг с другом. Сейчас же многие из тех, чьи дети учатся на Слизерине, довольно быстро покинули платформу, и выглядели какими-то напряжёнными. Не сильно, конечно, но мелькали тени опасений во взглядах.
Как только я помог Дафне и Пэнси с багажом, рядом с нами на перроне тут же появились их родители и мгновенно увели их к каминам, улетая прочь. Ни привет тебе, ни пока. Похоже, что-то значимое в среде местной псевдо-аристократии произошло. Но, не буду об этом заморачиваться.
У выхода с магической части вокзала меня ждала Гермиона.
— Я уж думала, что ты раньше меня умудрился сойти, — улыбнулась она, поудобнее перехватив Живоглотика.
Вещи свои она уже сбросила в тележку, коих тут было около двух десятков.
— Ты что, раньше всех решила сойти с поезда?
— Ага, это было несложно.
Я покатил её тележку в стену и вместе мы вышли на обычную часть вокзала, где суетились и ходили туда-сюда множество людей. Не без труда мы выбрались отсюда, лавируя между группами людей или одиночками.
Снаружи было пасмурно, вечерело, стоянка была забита автомобилями, но рэнджик родителей мы нашли без труда — отец умудрился найти место поближе к выходу с вокзала. Гермиона, разумеется, тут же умчалась к ним, и я лишь усмехнулся, покатив тележку. Живоглот еле успел эвакуироваться с её рук, спрыгнув на асфальт, иначе он рисковал быть раздавленным — Гермиона со всей своей любовью обнимала отца, не желая того отпускать.
— Привет, пап, — махнул я рукой, подкатив тележку к машине. — Открывай багажник.
— Как только выберусь, так сразу, — притворно прокряхтел отец, и Гермиона его отпустила, смутившись. — Фух. Я уж думал всё, тут-то мне и конец придёт.
— Папа! — возмутилась Гермиона, и начала помогать мне затаскивать её вещи в машину.
Как только мы уселись поудобнее на задних сидениях, отец сразу же завёл авто и мы поехали домой. Только сейчас Гермиона заметила, что у меня на коленях лежит импровизированное гнездо из шарфа, а там спит феникс. Живоглот, кстати, полностью проигнорировал существование птички. Ну, как «проигнорировал» — посмотрел, мявкнул, и прикрыл глаза, позволяя Гермионе гладить себя по голове.