Вообще мне в некоторой степени нравится манера МакГонагалл общаться с учениками. По крайней мере, если сравнивать её со Снейпом. Они одинаково строги и требовательны, и вообще, во многом похожи, но если речи Снейпа зачастую сводятся к тому, что вокруг него слишком много ни на что негодных идиотов, и медицина здесь бессильна, то МакГонагалл, в целом, не отрицает этот факт, но умудряется говорить подобное такими словами, словно хочет всем сказать: «Да, вы идиоты, но если как следует постараться, можно научить курить и зайца».
— Итак, сегодня, — продолжала тем временем профессор МакГонагалл, — мы приступаем к заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ.
Оказывается, Эване́ско является одним из сложнейших заклинаний за первые пять курсов, что меня несколько удивило, ведь я без особых проблем его изучил ещё на третьем курсе, когда делал подборку различных бытовых чар. Тогда мне и показалось, что Эване́ско во всём своём многообразии вариаций, является очень полезным колдовством, способным заставить исчезнуть как неживой, так и живой объект. Буквально стереть его из мироздания. Правда, чем сложнее структура объекта, тем сложнее колдовство, а если объект ещё и магический, как например, какое-нибудь волшебное животное, то сложность растёт по экспоненте. Например, я сильно сомневаюсь, что на свете есть волшебники, способные «стереть» при помощи Эване́ско человека. Мёртвого — возможно, и то с огромным трудом, да и далеко не каждый. А живого — вряд ли. Волшебника — подавно. Думаю, с возможностями моего мозга, я бы справился с этим делом, но проверять как-то не хочется.
Мне кажется, что основная сложность заклинания заключается в том, что многие просто понятия не имеют о точном строении тела. Не об анатомии — я имею в виду клетки и прочее. Да и сам механизм исчезновения тоже остаётся тайной, вот и не получается заставить исчезнуть действительно сложные объекты — просто не хватает магии и мощности мозгов, чтобы эту магию подать в должном объёме.
Под такие мысли я и сам толком не заметил, как занятие прошло. Оказывается, я заработал баллы для факультета за идеальное и быстрое выполнение Эване́ско с первой попытки. Гермиона отстала от меня на одну, а многим другим потребовалось больше пяти.
Обед, выполнение обязанностей старосты, снова немного трансфигурации, и вот я уже двигаюсь к хижине Хагрида в числе тех, кто выбрал дополнительным предметом Уход. Честно говоря, я не думаю, что эта дама, Граббли-Планк, немолодая и, кажется, довольно замкнутая волшебница, приведёт кого-то неординарного, как это любит делать Хагрид. Жаль, конечно.
Собственно, так оно и оказалось. Профессор показывала нам лукотрусов. Забавным я посчитал то, что Хагрид уже демонстрировал нам одного и даже рассказывал о них, но похоже, не делал записи об этом. А учитывая то, что эти маленькие, словно состоящие из веточек и листиков животные не были чертовски опасными, то и рассказывал Хагрид о них без особого, присущего ему, энтузиазма. А значит, что? Правильно — почти все напрочь забыли об этих существах.
Профессор Граббли-Планк подошла к вопросу более творчески, собрав кучу лукотрусов, соорудив из них простую кучку, не отличавшуюся от веточек и палочек вообще никак, да и помимо прочего, дала лукотрусам возможность вести себя естественно.
Девочки сразу умилились этим забавным маленьким существам, нелепо двигавшимся на ножках-палочках, и столь же нелепо шевелящие такими палочками, только руками. В голове была забавная идея назвать одного такого Грутом, но я никак не мог понять, откуда эта мысль взялась, из каких глубин памяти, что это значит, и почему мысль кажется мне забавной. Ненавижу такие вот пробелы в памяти — они заставляют чувствовать себя или идиотом, или психом.
В общем, публика начала умиляться, а на вопрос, что это за существа, отвечать решила только Гермиона. Разумеется, предварительно быстро подняв руку и чуть ли не подпрыгнув на месте. Вот она и более-менее подругами обзавелась, вон, стоят рядом, Парвати Патил и Лаванда Браун… Но всё равно остаётся Гермионой, которой нужно чтобы как можно быстрее её спросили, чтобы похвалили за знания. Мило, и одновременно с этим немного пугающе, ведь зная её непоколебимость и упорность, далеко не факт, что эта черта характера сгладится с возрастом.
Нам поручили зарисовать лукотруса, к чему мы все и приступили, в том числе и Малфой. Почему я акцентирую внимание на нём? Просто есть у меня забавное наблюдение. Драко может как угодно и сколько угодно высказывать о том или ином преподавателе, о методах, об учебном материале, но поставленные преподавателем задачи всегда старается выполнить, и выполнить при этом качественно. Ну, не даром же он в десятке лидеров по учёбе на курсе, при этом ближе к первому месту, а если конкретно — четвёртый.