Поттер умудрился получить травму в ходе дела. Уж не знаю, что там у него случилось и как он смог довести лукотруса, довольно спокойное и дружелюбное, пусть и немного опасное существо до такого состояния, но что есть, то есть. Стоит весь лохматый, в очках, собственно, как и всегда, сжимает окровавленную руку и скалится в ответ на смех Малфоя с его товарищами. В общем, ничего нового.
В общем, день проходил без особых событий, в обычной суете, разбавленной обязанностями старосты, и в этом вопросе мне помогала Ханна.
Вечером же я пошёл в один из неиспользуемых кабинетов, чтобы начать изготовление различных мелких артефактов, способных облегчить жизнь ученику Хогвартса. Помимо обычных уже согревающих, я думал сделать что-то для защиты от дождя и грязи, продавая их через Уизли за сущие крохи. Но крохи крохами, а из таких вот крох и создаётся капитал — тут маленько, там чуть-чуть, вот уже и сумма какая-никакая накопилась. Приятно? Разумеется.
Как следует зачаровав кабинет от внезапного проникновения учениками и преподавателями, страдающими излишней ответственностью или желанием кого-то поймать в поздний час, я начал трансфигурировать металлические кулоны-капли для согревающих амулетов, и кулоны-монетки для защиты от грязи, пыли и дождя, которые на каком-нибудь шнурке, ниточке или цепочке должны занять место на запястье.
Время шло, работа спорилась, а создание новых схем артефактов было вообще простым делом — ведь они действительно простые, и отнюдь даже не на одну десятую столь же сложные, как, например, мой браслет с треугольничками-дронами.
Когда уже почти со всем было покончено, от одного из паучков пришёл сигнал. Подключившись, я увидел, как из кабинета Амбридж вышел Поттер и спешно зашагал прочь. Он был как-то бледен, понур и растирал кисть руки движением, свойственным подобным при получении травм. Это меня заинтересовало. Паучок ловко побежал по потолку, преследуя парня, который чуть ли не срывался на бег.
Быстро покидав всё магией в рюкзак, я покинул кабинет и поспешил наперерез. По идее, я должен перехватить Поттера в коридоре второго этажа перед самым выходом в Главную Башню, откуда тот уже доберётся до гостиной.
Так и получилось. Я буквально вынырнул у Поттера перед носом, от чего парень встрепенулся, выхватил палочку и наколдовал Люмос. Ну да, время-то позднее, я вижу в этой неполной темноте нормально, да ещё и тусклый свет из Главной Башни немного, но разбавляет мрак коридора.
— Грейнджер, — как-то настороженно выдал Поттер.
— Именно. Час после отбоя, Поттер, — улыбнулся я, — а ты шляешься, бегаешь по коридорам. Причина?
— Какое твоё дело? — вяло огрызнулся бледный парень. — Да и если на то пошло, то я был на отработке у Амбридж.
— Хм… Всякие Поттеры просто так по коридорам не бегают, — я спокойно ответил. — Я — староста. Записка от профессора Амбридж?
— Какая ещё… А… Нет её… И вообще, — Поттер очень быстро себя накрутил, избавившись от бледности на лице и добавив себе храбрости. — Я уже почти в гостиной. Отстань, а?
— Если ты мне ответишь на вопрос… — я внимательно смотрел на Поттера, на его руку, от которой чувствовался запах крови.
Поттер заметил, куда я смотрю, и попытался спрятать руку.
— Итак, вопрос, — хмыкнул я. — Почему Гарри Поттер возвращается с отработки у профессора Амбридж с травмой на руке? Да ещё и странной, от которой чуть-чуть веет какой-то мерзостью?
— Какое тебе вообще дело?! — вспылил Поттер, сделав шаг в мою сторону и указывая на меня светящимся кончиком палочки. — Тебя это никак не касается!
— Ошибаешься, парень, — я продолжал спокойно стоять, мысленно готовясь к отражению какой-нибудь атаки от Поттера, вызванной его безграничным пониманием любой ситуации. Это ирония, если что. — Я — староста. Ты получил на отработке травму и, судя по всему, отнюдь не случайную.
— И что?
— Ты идиот? — хмыкнул я. — Раньше я думал, что подколки Малфоя не имеют под собой почвы.
— Ты…
— Подумай ещё раз. Отработка с травмами для ученика. Я — староста. Касается ли это меня?
Похоже до Поттера начало, наконец-то, доходить что-то, и он смотрел на меня уже не агрессивно, а задумчиво. А может быть он просто только сейчас сформулировал некую идею, понятную ему и без меня, но при мне родившуюся.