— Не стоит сравнивать оборотней под зельем частичного оборота, которые задались целью порвать меня на много маленьких и мёртвых Гекторов… — усмешка сама вылезла на моё лицо. — И несовершеннолетних учеников школы. Даже злые пакости остаются злыми пакостями, и максимум, которым я отвечу — равноценная пакость. Хотя, я понимаю истинные причины подобного беспокойства.
— Разве?
— Тёмная Магия. Вы получили, пусть и со слов вашей супруги, доказательства моего владения некоторыми сторонами этого искусства, не так ли?
Мистер Малфой лишь кивнул, а Драко выглядел озадаченными и недовольным одновременно, ведь — как же так? — он чего-то не знает, и более того — не знает в своей же семье.
— И, как взрослый волшебник, не понаслышке знакомый с Тёмной Магией, — я взглядом указал на его левую руку, от которой чувствовался тончайший шлейф этой магии, как, кстати, и от профессора Снейпа, — вы закономерно беспокоитесь — а не подточила ли она мой разум. Смею заверить — нет.
Мистер Малфой почти ничем не выдал лёгкого удивления тем фактом, что я почувствовал «метку» — подслушал о точном факте её существования из тихих разговоров Поттера с ребятами в нашем КОВ-клубе, а дальше — лишь немного логики.
— Надеюсь, что это и вправду так. Хотя, стоит ли в этом сомневаться, учитывая вашу связь с одним интересным тёмным волшебником?
— Прошу прощения? — я ни разу не был удивлён подобной подводкой. — Как я и говорил, я предпочитаю более прямое общение, пусть и сам способен играть в подобные игры. Да и вам ли говорить о связях с «интересными тёмными волшебниками».
Драко оказался предельно недоволен подобным отношением к своему отцу, отчего не сдержался:
— Не забывайся, Грейнджер…
И тут же получил тростью по плечу.
— Спокойно, Драко, — мистер Малфой продолжал скупо улыбаться. — Тебе, как я вижу, ещё далеко до понимания сути подобных диалогов. Наверное, многолетние попытки превзойти неотёсанного и несдержанного мистера Поттера оставили отпечаток на твоём мировоззрении, сын. Смею тебя обрадовать — тебя ждёт насыщенное лето.
— Прекрасно, — Драко чуть сбледнул с лица, растеряв гонор.
— Не отчаивайся, — улыбнулся я парню. — Твой триумф во время матча не остался незамеченным. Просто нужно тоньше чувствовать момент.
— Я это и так понял. Теперь уже, — нахмурился Драко, хотя осанка выдала вновь проснувшуюся в нём гордость за успех.
— Вопрос остаётся открытым, мистер Грейнджер.
— Даже обладай я какой-то конкретной информацией — какая мне выгода делиться ею?
— Выгода? — мистер Малфой удивился. — Я думал, что вы с удовольствием делитесь своими знаниями со страждущими.
— Своими знаниями в области магии, своими выводами, мыслями и видением тех или иных вопросов, но не секретами. Я же не спрашиваю вас, почему вы присоединились в своё время к Тёмному Лорду, и почему вы, будучи на свободе, со связями, деньгами и влиянием, всё ещё не вытащили из Азкабана остальных Пожирателей? Например, свояченицу, Беллатрикс Лестрейндж…
Драко вновь хотел возмутиться, но сдержался.
— Действительно, — кивнул мистер Малфой. — Некоторые вопросы звучат лучше, когда остаются незаданными.
— Истинно так, — я был полностью согласен с этой нехитрой игрой слов. — Полагаю, конечная цель нашей с вами беседы — понимание того, кем я вижу себя в этом мире, и насколько могу быть полезен вам.
— Вы, мистер Грейнджер, подобной интерпретацией вынуждаете меня чувствовать себя каким-то лицемерным злодеем, — улыбнулся старший Малфой. — Но я не могу не согласиться с такой формулировкой.
— Помимо того, что я хочу и стану целителем? Я, конечно, могу заявить, что всенепременно буду и сильным волшебником, только это может прозвучать как банальное хвастовство юного магглорождённого.
— Подобное прозвучит как хвастовство из уст вообще любого волшебника. Я бы предпочёл видеть среди хороших знакомых и союзников именно политиков.
— Как я говорил — мне это не интересно. Политика полна лжи, обмана, подкупов, интриг, шантажа и грязных манипуляций. Мне это претит. Я уже говорил на подобную тему с миссис Малфой, если мне не изменяет память. Ложь, обман, вся эта грязь — путь слабого волшебника. Знаете, почему Дамблдор всегда будет на коне?
Похоже, нелюбовь Малфоя к Дамблдору — что-то за гранью добра и зла. Мистер Малфой впервые за нашу беседу показал своё истинное отношение к чему-то, скривившись.
— Он не врёт, не обманывает, — я допил остатки пива. — Он может недоговаривать, играть фактами — куда без этого, когда за спиной столько лет и такой багаж опыта, каким бы этот опыт ни был. Ложь и обман могут дать временное преимущество, но любая ложь рано или поздно вскроется. Сейчас, например, все считают его маразматиком и лжецом…