— Слишком сумасшедшие? — с ухмылкой спросил Джастин. — Это как?
— Говорят, — я расправился с интересной мне едой и взял в руки стакан сока, — что нет здоровых — есть недообследованные. Но я вот чего не понимаю…
Убедившись, что меня слышат и слушают ребята вокруг — чтобы не приходилось повторяться — я продолжил мысль:
— Допустим, ты и семья разорились, не осталось ничего из имущества, как и денег, — размышляя, я даже помогал себе жестами. — Но что мешает взять волшебную палочку и зачаровать ту же землю, спрятать, построить на ней дом сугубо магией?
— Гектор, — Ханна улыбнулась немного снисходительно, да и некоторые из одногруппников последовали её примеру. — Далеко не каждый волшебник прилагает столько усилий к изучению магии и волшебства, как ты. Вот скажи, как ты думаешь, много мы занимались, практиковались и просто изучали материал, систематизируя его, до твоего появления?
— Честно? — сделав глоток сока, я поставил стакан на стол. — Представления не имею.
— Ровно столько, чтобы выполнить домашку, и то не каждый раз.
— И по интересам маленько, — добавил Эрни. — А что сейчас? Занимаемся чуть ли не каждый день, по системе, по графику. Книги изучаем сугубо полезные, выбирая их с умом и точно зная, что нам в них нужно. Да о чём я вообще!
Эрни с улыбкой хлопнул легонько рукой по столу, но всеобщего внимания не привлёк — звук затерялся в шуме всеобщих разговоров, звоне посуды и прочей какофонии Большого Зала.
— Мы занимаемся больше воронов! Я на каникулах отцу рассказывал и показывал свои успехи, навыки. А он, на секундочку, был одним из лучших учеников, да ещё и на Рэйвенкло. Сказать, что он был ошарашен — ничего не сказать.
— Мои тоже удивлены и крайне рады моим успехам, — покивала с улыбкой Ханна и посмотрела на Сьюзен. — А твоя тётя?
— О, более чем. Только и говорит о том, какие меня ждут перспективы, когда я сдам все экзамены на превосходно.
Глядя на то, как ребята начали с энтузиазмом и лёгким опасением обсуждать предстоящие только через полгода экзамены, я подивился тому, как лихо мы пришли к этой теме разговора, а ведь начался он с того, что обнаруживаются пропажи волшебников. В принципе, развивать эту тему больше не имеет смысла — многое можно додумать самостоятельно. Некоторыми из пропавших, я уверен, являются те волшебники, кого пытались натравить на меня. Вон, взять того же нотариуса с Чёрной Меткой — что-то не слышно ничего о его пропаже. Наверняка кто-то посчитал его погибшим вместе с Макферсоном, ведь они работали вместе и это не могло быть тайной — больно уж горделивым был тот нотариус, высокомерным, и не похвастаться перед кем-нибудь, коллегами, товарищами по кабаку какому-нибудь, или ещё перед кем-то, просто не мог.
Вот и получается, пропал нотариус с Чёрной Меткой одновременно с появлением оной в небе над домом Макферсона. Заинтересованные в его судьбе или просто обыватели решили бы, что его прикопали там же. Пожиратели же — а он к ним относился просто из-за Метки на руке — могли бы предположить, что либо кто-то убрал их обоих, подставив группировку, либо сам нотариус прикопал МакФерсона, не важно за что, и скинул вину на пожирателей, а сам — смылся. Вот и получается, все понимают, что нотариус помер, и думают, что знают, чьих рук это дело, а копать пока бессмысленно.
То же касается, как я теперь понял, и остальных «пропавших» из числа тех, что пытались меня атаковать или применить другие варианты силового воздействия. Чьи-то тела устранял я-феникс, не забирая на себя и толики внимания моего сознания, чьи-то оставались так, как есть. Но никто не трубил тревогу, ведь попросту никто не знал, что волшебники пропали! И вот тут я перестаю кое-что понимать…
— Народ, — я привлёк внимание ребят, кто сидел поближе ко мне — однокурсников. — У меня внезапно появился вопрос. А у волшебников вообще есть документы, подтверждающие личность? Тут вообще проводится какой-то учёт населения? Перепись?
— Перепись?
— Документы?
Каждого заинтересовал свой вопрос, а мы с Джастином переглянулись. Похоже, что на моём, что на его лице, читался «ужас» от внезапного осознания крайне важного факта.
— Так, народ… — я залпом выпил стакан сока. Пир ещё продолжался, подошло время десерта — сменились блюда на столах — а значит есть ещё минут двадцать на разговоры. — То есть, нет документов?