Я создал крохотную горошину тёмной магии высочайшей концентрации над ладонью. Она пофонила немного, и я тут же сжал резко ладонь.
— Спрашивать-то не у кого. Более выгодного предложения в обмен на невмешательство вы не получите ни от кого. Да и в целом, куда лучше сотрудничать, чем точить друг на друга зуб. От вражды нет выгоды. А на счёт Тёмного Лорда… Его собственные последователи не хотят видеть его в живых. Вам, как экономическому деятелю, должно быть известно об утечке капиталов в иностранные фирмы. Больших капиталов. И внезапное почти-банкротство многих английских семей, ранее обвиняемых в пособничестве Тёмному Лорду. Они бегут, спасают свои деньги, продолжая убеждать его в своей верности.
— Откуда вам такое может быть известно?
— Просто сбор инфомрации. Общедоступной, стоит отметить. Чего стоит один Турнир Трёх Волшебников, зародившееся международное сотрудничество, после которого внезапно в некоторых европейских странах резко пошли в гору дела у некоторых компаний. Вот только чтобы где-то прибыло, нужно чтобы где-то убыло. А убыло у нас. Так что Тёмный Лорд сейчас не выгоден никому. Разве только Дамблдору. Вот перестанет быть нужным — тут же и «кончится». А может быть я не прав, и все мы умрём в мучениях — жизнь вообще непредсказуемая вещь.
— Вы слишком наглый, самоуверенный… — Гринграсс был возмущён.
— Вы не будете верить в это до конца, но я могу себе это позволить. Что же, свою мысль я до вас донёс. Вашу позицию тоже понял. Жду вашего решения. Да, вот ещё. Эти земли мне не нужны. Не достанутся вам — спалю даже грунт.
— Это же огромные деньги! Около двух десятков тысяч галлеонов! — отец Дафны был не самым сдержанным человеком. Похоже, Астория унаследовала от него не только цвет волос.
— Всего-то? Всего наилучшего.
Откланявшись, я пошёл на выход из ресторана. Первый ход я сделал — выбесил всех страшно. Посмотрим, что будет дальше.
Часть 61.1 Интерлюдия.
Глава семьи Гринграсс смотрел вслед уходящему из ресторана юному волшебнику, и его, Уильяма, разрывали крайне противоречивые чувства. Всё в этом парне, Гекторе Грейнджере, вызывало раздражение. И да, Уильям понимал, что столь раздражающим является не сам парень, а несоответствие ожидаемого с действительностью. Воспитание, Хогвартс, семья, знакомые, круг общения — всё это вбило в его сознание вполне точный и конкретный образ магглорождённого волшебника, ученика школы. А вот Гектор Грейнджер собрал весь этот образ и беспощадно сломал о колено, выбросив остатки на помойку.
Уильяма раздражала та уверенность, с которой действовал, двигался и говорил этот парнишка. В этом всём не было ничего напускного, показательного — за это Уильям мог поручиться, ведь по роду деятельности видел разных волшебников. Применяет магию без палочки, да не колдовство какое — этим вряд ли можно кого-то удивить, нет, именно что магию.
И так уверенно говорит, что Тёмный Лорд — временное «явление». Правда, столь же легко допускает ошибочность своего суждения, пусть и с малой вероятностью. А самое главное для Уильяма, как для дельца, умудрившегося балансировать на грани социального нейтралитета — парень не только собрал разрозненные косвенные данные, но по ним здраво рассудил, что даже те, кто поддерживал Тёмного Лорда в прошлом, сейчас готовят стратегическое отступление, выводя «подвижные» активы из страны.
Но больше всего Уильям корил сам себя за свою же ошибку. Основываясь на данных о парнишке, он решил назначить крайне трудновыполнимые условия для встречи, но остававшиеся всё-таки реалистичными. И даже пригласил Нотта дабы засвидетельствовать безответственное поведение парня, когда тот не явится в строго назначенное время. Но нет, явился, и Уильям почему-то уверен, что парню не пришлось прогуливать для этого занятия, проникать куда для использования каминной сети и прочее. Почему? Использовать разные магические трюки, пусть и крайне сложные, но не овладеть аппарацией? Вряд ли. Сам бы Уильям, окажись на месте парня, без связей, родни в магмире, влияния, денег, пожалуй, одним из первых действительно жизненно важных навыков, которым стоит обучиться, выбрал бы аппарацию.
— Кажется, — усмехнулась София Гринграсс, — наша дочь нас обыграла.
— Наша дочь?
Чары приватности оставались вокруг столика, потому другие посетители не слышали разговоров. Но видели их. Именно это служило одной из причин, по которым Уильям корил себя за выбор места встречи, надеясь на невозможность магглорождённого пятикурсника аппарировать и вообще, действовать решительно. Именно в этот момент Уильям понял, что назначая встречу банально спроецировал свои собственные возможности в пятнадцать лет на этого парня, да ещё и с запасом, ведь нужно допускать большие возможности «оппонента». Спроецировал и понял, что сам бы даже будь посильнее и поталантливее, не смог бы прибыть сюда вовремя, будь он на месте Грейнджера. Ошибка, недостаток информации.