— Значит, дело в этом?
— А возможно это просто эксперимент.
— И в чём же его суть? — не без интереса спросил Дамблдор.
— Возможно мне просто интересно, насколько эффективно можно монетизировать свои довольно необычные знания и умения.
— Вполне хороший эксперимент, как по мне, — кивнул Дамблдор, протянув диадему. — Но конкретно этот случай интересует, всё же, больше.
— Не обязательно брать в руки, — я вытянул руку над диадемой, инициировав комплекс диагностических мероприятий.
Да, мне уже всё известно о диадеме. Но я хотел провести пусть и повторно, но настоящую работу. Хоть и без визуальных эффектов. Однако, судя по лицу и взгляду Дамблдора, он обладает определённой магической чувствительностью, что практически невозможно без обширнейшей практики и довольно сильных воли и мозгов.
Вновь я практически десять минут с феноменальным упорством, фантазией и огромным разнообразием манипуляций проверял диадему. В конце концов решил использовать тёмную магию с примесью фениксовской энергии дементора сугубо для прощупывания души. Разумеется, подобное не может пройти мимо такого волшебника, как Дамблдор. И не прошло, но тот даже вида не подал что относится к этому как-то негативно или ещё что-то. Даже вроде бы мелькнуло некоторое понимание, мол: «Да, без этого никак, потому я и не совсем понял, что это за хрень в руках держу». Что-то из этой области.
По окончании диагностики, я полностью убрал, отправив себе-фениксу, весь негатив тёмной магии с примесью нечитаемой энергии дементора — из-за смешения с тёмной, иначе бы использовать не стал.
— Честно говоря, — Дамблдор заметил, что диагностика окончена, да и руку я начал убирать, — я лишь однажды встречал тёмного волшебника с таким поразительным контролем.
— Сочту это за комплимент.
— Тот волшебник плохо кончил, — покачал головой Дамблдор.
— Все мы сумасшедшие, но каждый по-своему. Касательно диадемы…
Дамблдор убрал старинный артефакт обратно в сумку и приготовился слушать.
— Для начала, она, судя по всему, настоящая. Ведь это — диадема Ровены Рэйвенкло?
— По крайней мере так многие считают, — кивнул Дамблдор.
— По крайней мере, эта диадема обладает крайне сложной магией, виляющей на эффективность ума, а возраст её около тысячи лет. Второе — кто-то своими неумелыми ручонками сломал структуру магии в диадеме, внедряя жалкий огрызок души. Отвратительно, как ни посмотри. И вещь хорошую сломал, и от самой манипуляции толку никакого.
— Душа? Стало быть, — похоже, Дамблдора интересовала сугубо одна сторона этой медали, а об испорченном артефакте он либо уже погоревал, либо ему плевать. — Том и вправду сделал это. Но почему вы сказали, что от манипуляции нет толку?
— Мои знания в области работы с душой пусть и не велики, но они есть.
— И что вам говорят ваши знания касательно этого случая?
— Душу крайне проблематично повредить, сломать, разрушить и прочее. Но не невозможно. Однако, если я понял то, что хотел сделать создатель крестража, как концепции, кроется в совсем иных манипуляциях. Душу нельзя рассматривать как нечто трёхмерное — она существует на куда больших мерностях. Правильное разделение, хотя это некорректное название, не делит душу, а скорее связывает с ней… что-нибудь. Например, какую-нибудь диадему.
— Не совсем улавливаю суть.
— Позволите небольшую иллюзию для наглядности?
— С радостью понаблюдаю.
Ещё бы. Я ведь знаю, что Дамблдор тоже большой любитель поработать со светом и его изменением — видел пару раз на праздничных пирах. А ведь это просто чары Люмоса, пусть и глубоко модифицированные. Я воспользуюсь тем же инструментом.
Без всяких лишних жестов, буквально на кончике указательного пальца, я создал простой полупрозрачный мягко светящийся куб.
— Представим, что этот трёхмерный куб отображает привычный нам трёхмерный мир. В этом кубе есть душа, но она не ограничивается тремя измерениями. Чтобы это увидеть…
Я превратил куб в простой плоский квадрат.
— Уменьшим мерность куба до двух измерений, а душу представим, например, трёхмерным сфероидом…
Полупрозрачный сфероид желтого цвета добавился в иллюзию так, что плоскость разделяла его на две одинаковые части.