— Это его бессмертный враг.
— Причём не личный. Уверен, ему самому плевать на все эти идеи. Знамя можно нести, когда есть куда его нести. А если этот дракон вдруг окажется повергнут, то пропадёт и смысл всей движухи. Потому я и говорю, что он — приспособленец. Обладая возможностями послать весь мир к Мордреду, он предпочёл найти правильную для себя волну, удовлетворяющую его морали и его видению, оседлал и всегда был на гребне. Как итог — он мог делать, что угодно, иногда подталкивая людей к тем или иным решениям. Он и жизнью своей наслаждался, я уверен, и был всегда актуален для общества.
— А почему ты, Гектор, считаешь, что он не хотел изменить мир?
— Могущественный и явно один из умнейших, всё время хотел, хотел, хотел, да ничего не выхотел? Серьёзно? Хотел бы — сделал бы. А десяток законов через Визенгамот, которые сместили бы уменьшили превосходство чистокровных над магглорождёнными в сторону баланса — не то, что радикально меняет мир. Так что я уверен в своих мыслях, хотя и могу быть неправым.
— А кто тогда вы? — Сметвику было очевидно интересно именно это в ходе всех разговоров.
— Как я и говорил, путь бунтаря, желание перестроить мир под себя — не моё. Как говорил всё тот же мой знакомый: «Если тебе что-то нравится, будь уверен, что на планете как минимум половине людей это не нравится». В этой истории я бы всю жизнь ломал мир об колено, и никогда не сломал бы полностью. В итоге меня либо прибили бы, либо я просто помер сам, а мир в итоге бы так и не изменился — посмотрели бы на мой труп, почесали голову, и всё равно всё сделали по-своему, сломав то, что строил я. Тем более, с такими стремлениями лучше не обзаводиться… никем. А я уже так не могу, сами понимаете.
— Понимаю, — кивнул Сметвик. — Но и на изоляциониста ты не похож.
— Была мысль как-то, что надо на всё плюнуть, построить какую-нибудь крепость на Луне, и смотреть на возню внизу. Но это тоже перебор, дикая крайность. Не для меня. Мне по нраву оставаться в обществе. А потому, я тоже приспособленец. Но в отличие от Дамблдора, выбравшего сторону, я бы предпочёл остаться в нейтралитете. Касательно любого вопроса. А если кто-то решит, что я слишком хорош для нейтралитета — земля им пухом.
— Мне начинает казаться, что я понимаю твой выбор специальности.
— Как я и говорил, целительство для меня не только интерес, не только то, что у меня неплохо будет получаться, но и гарантированная обеспеченность минимального уровня. Плюс то, что целителей обычно не трогают. Разумеется, кроме экстренных ситуаций, когда вопрос жизни и смерти, и всякое подобное. Но на этот случай мне будет чем ответить.
— И целители не бьют первыми, Гектор, — с наставительным тоном в голосе подметил Сметвик, кивнув. — И это одна из причин, почему обычно нас не трогают. Есть ряд и других… Ладно, смена почти закончилась. Скажи, ученик, как тебе сегодняшнее дежурство?
— Часто ли можно на дежурстве «улететь» в «горячую точку»?
— Вообще, такое случается нечасто. Как пример, — Сметвик задумался. — Любая природная катастрофа, или техногенная. Да-да, не удивляйся. Бывает, что волшебникам приходится либо вынужденно участвовать, когда катастрофа касается наших земель или людей… Или те, кто проживают в таких местах запрашивают помощь через министерство — так дешевле. Либо даже по просьбам маггловского правительства. Кому надо, те знают степень плотности сотрудничества магических и маггловских правительств.
— А вот как сегодня, чтобы во время боя?
— Редко. Затяжные бои — редкость для волшебного мира. Всё-таки, в противостоянии обычно небольшое количество волшебников, и победитель выявляется довольно быстро. Проигравший отступает или сдаётся, всё быстро заканчивается, и уже потом приглашаются специалисты небоевого профиля для решения возникших трудностей. Но иногда бои могут быть затяжными. А жизни спасать кому-то нужно.
— У ДМП и Аврората нет своих штатных целителей?
— Есть те, кто что-то понимает в этом деле, но таких один на двадцать в лучшем случае, а спецов — вообще два на весь английский Аврорат. И то они старенькие и работают в Академии Аврората, учат. Зато нам денежные бонусы приходят за такие операции. Не за одну идею трудимся.