— Не, — отмахнулась Миллисента, которой, похоже, вполне комфортно быть несколько не в меру упитанной. — Лет в восемнадцать-двадцать. Тем более, быть привлекательной — слишком сложно.
— Да не особо, — Пэнси демонстративно чуть вздёрнула носик, показывая, мол: «Я-то вон, красавица, а это не трудно».
— Я про социум. Я вообще не представляю, как можно терпеть на себе вечные сальные взгляды и всякие псевдо-куртуазные выкрутасы озабоченных парней.
Дафна и Пэнси почти незаметно скривились, совсем чуть-чуть, но своё отношение к подобному выразили вполне ясно.
— Есть девушки и женщины, которым это нравится, — Пэнси отмахнулась от собственных слов, как от мухи. — Более того, если верить рассказам моей кузины, она много старше нас и многое уже видела, есть такие, кто ищет подобное внимание специально. Более того, для вполне конкретных целей.
— Типа, девушки с пониженной социальной ответственностью? — усмехнулся я.
— Да кто знает, что у них в голове? — пожала плечами Пэнси. — Ну, то есть, я это частично понимаю, но так чтобы «ой, а этот ничего такой», хвать его и в закуток… С другой стороны, далеко не все такие гении умственной деятельности и силы разума, как ты с Дафной.
— Эт-точно, — хмыкнула Миллисента.
— Вот скажите, девушки, — лёгкая ухмылка сама появилась на моём лице. — Почему вы иногда находите такие… неординарные и смущающие темы для разговоров?
Мы вышли из подземелий и пошли по уже куда более людным коридорам в сторону холла замка, периодически кивая знакомым или отвечая на такие же кивки.
— Смущающие? Что, правда? — Пэнси поравнялась со мной и Дафной, с подозрением вглядываясь в наши лица. — Что-то не похоже, хотя ради этого эффекта и затеваются.
— Если мы что-то не показываем, ещё не значит, что это не испытываем, — Дафна ответила подруге, попутно чуть плотнее прижавшись ко мне.
— О, приехали, — Пэнси развела руки в стороны. — Мы не любим то, мы не делаем это. Как вы вообще можете быть настолько разными, но при этом настолько же и одинаковыми?
Переглянувшись с Дафной на секунду, мы просто с улыбкой одновременно ответили:
— Это магия.
Пэнси состроила такое забавное личико, столько эмоций противоречивых было на нём, что даже нашей с Дафной выдержки не хватило, и мы засмеялись. Не громко, нет — скромно, но искренне.
Пэнси отступила на шаг, поравнявшись с идущей чуть позади Миллисентой, а та как раз решила продолжить тему разговора:
— Да есть и ещё одна причина. Вон сколько ребят вокруг то влюбляются, то встречаться начинают, через месяц бросают друг друга и почти сразу встречаются с кем-то ещё. Некоторые, если верить слухам и их собственному хвастовству, вообще на шестых-седьмых курсах… скажем так, не стеснялись, да. Правда, последние пару лет любителей таких фривольных отношений нет.
— Либо они скрываются хорошо, — добавила Пэнси.
— Либо это.
— Милли, что-то ты больно разговорчива.
— Вкусняшки в комнате забыла.
— Вот, к слову, ты говорила о фривольностях, — задумчиво протянула Пэнси, когда мы свернули с коридора в галерею с рядом огромных и широких окон, по стёклам которых стекало бесконечное множество крупных капель дождя. — Не понимаю я всех вот этих бессмысленных вольностей и беготни за удовольствиями. Слышала, у магглов подобное вообще порицается очень сильно.
— Ну, если речь идёт о девушке — да. А на похождения парня предпочитают закрывать глаза.
— Даже так? Хотя, у нас ведь что-то подобное тоже есть, но это если волшебница — слабачка. Или репутация неумехи. Или безграмотной. Или ещё что-то.
— Да, даже так, — кивнул я, пусть и не видел шедшей позади и чуть левее Пэнси. — В целом, если не брать отдельные какие-то случаи, а говорить в среднем… Зачастую мнение людей такое: если парень покоряет одну девушку за другой, таща их в постель — он красавчик, а если девушка покоряет парней — шлюха.
— Пф-ф, — фыркнула Пэнси. — Попробовали бы такое сказать какой-нибудь сильной волшебнице. Кровь бы полилась рекой — не вычерпаешь.
— Эт-точно, — буркнула Милли, а Дафна с укоризной еле заметно покачала головой.
— Полагаю… — я задумчиво начал выкладывать свои мысли на этот счёт, пока наша компания пошла на второй круг по галерее вокруг внутреннего дворика, под шум дождя, стучащего в окна, и под звуки шагов, разговоров и смешков редких учеников. — Среди обычных людей тому есть причины. Издревле патриархальное общество, разные религии, сформированные этим же патриархальным обществом, различные культурные и прочие веяния, ну и банальный фактор силы. Да и природа человека тоже, ведь всё-таки человек — животное, пусть и очень продвинутое.