Заметила, что глаза у этой головной боли неожиданно красивые — лазурно-голубые, с крапинками зеленого. Ох, хоть волком вой, почему такой красавчик и головой стукнутый?! Такой генофонд пропадает!
— Да, все так, — не видела смысла спорить.
— И вы видели все? — выдохнул он благоговейно, схватив меня за руку своими длинными, идеальными пальцами. Господи, ну почему, почему этот мужик так идеален внешне? Хоть лично заражай его бородавочным вирусом, чтобы сбавить всю эту ослепительную красоту! Шучу, конечно.
— Если речь о кишках, намотанных на электрическую пилу или проломленном в семи местах черепе, то все! — обреченно согласилась.
Чего я только не видела за те годы, что работаю тут. Проще спросить, чего не видела. Мальдив вот точно не видела, как и нормального отпуска вот уже года три как — из-за дикой нехватки квалифицированных кадров в больнице.
— Тогда вы обязаны пойти со мной! Я умоляю вас! Прошу! Хотите, встану на колени? — И без того огромные красивые глаза мужика стали еще больше и умоляющее.
Вот только колен мне не хватало.
— Нет. Вот если вылечитесь за следующие три дня, тогда пойду, — согласилась, надеясь, что псих мало понимает в процессах заживления и в том, что ему только швы через неделю снимать.
Тем временем в коридоре уже были слышны голоса санитаров и лязг передвижной кушетки. Осталось продержаться недолго.
— Отлично! Клянитесь: вы идете со мной, если в ближайшие семьдесят два часа я буду здоров и бодр!
— Клянусь, ага, — кривила душой как могла.
Хотя какой уж там. Рана у него пусть и не угрожающая особенно жизни, но более чем серьезная.
— Ну тогда — я здоров!
Этот придурок вдруг дернулся, резко отлепил только что наклеенный мной пластырь, затем по краям раны пролилось какое-то слабое свечение и ножевое прямо на моих глазах начало зарастать новой кожей и исчезать, не оставив даже шрама.
Я открыла было рот от изумления, а неугомонный пациент уже схватил меня за руку и потянул на себя, сжав какую-то блямбу в другой.
— Добровольное согласие получено! У нас мало времени!
В глаза ударил резкий свет, а затем мир погрузился во тьму, когда меня словно бы чем-то тяжелым по голове дзинькнули.
«Ох… надеюсь, сотрясения не будет…» — было моей последней мыслью.
Глава 3
В себя приходила, как это ни странно, легко, хотя точно помнила, что предшествовало моему обмороку. Долбанный ушастый чудик! Точно сдам его теперь в дурку! Но главный вопрос: как он умудрился так быстро зарастить ножевое ранение?! Или это все какой-то галлюциногенный порошок? Фокусы?
Медленно разлепила глаза и уставилась в белый потолок, для начала пытаясь понять, где я, но потолок совершенно не напоминал мне сероватый больничный, который был побелен в последний раз еще при Советском Союзе. Нет, здесь был совершенно незнакомый мне, гладкий потолок.
— Нина Анатольевна! — знакомым голосом моего недавнего психа.
Вздрогнула, но перевела взгляд на мужчину, в который раз поражаясь его необычной фактурности. Он еще здесь? Хотя… медленно осмотрелась по сторонам.
— Вы в моем мире! — радостно сообщили мне, пока я пыталась сообразить, когда это я надышалась чем-то галлюциногенным. А может, я просто так устала, что сейчас сплю?
— Ущипни меня, — попросила, понимая, что самой это делать бесполезно — я ведь могу и в реальности повторить свои действия.
Эльф сначала было удивленно поднял брови, но затем послушно впился пальцами мне в бедро, отчего я ойкнула и села. Мы находились в какой-то забавной спальне, где помимо обычной кровати и мебели присутствовали еще и странные цветы, которых в нашем мире быть не может. Или скажете, ярко-золотой окрас — это норма? Хотя, может, искусственные… Коснулась ближайшего листа, с удивлением понимая, что нет — настоящее.
Неужели и про другой мир правда? Не может этого быть!
— Где я? — спокойно спросила.
В самом деле, чего паниковать, если уже случилось? Я не из тех, кто закатывает скандалы, а из тех, кто оперативно решает проблемы.
— В нашем мире. Название, полагаю, не скажет ничего.
Кивнула, вставая. Голова не болела, тело слушалось неплохо. Значит, наверное, сотрясения мне избежать удалось. Подошла к высоким двустворчатым окнам в пол, отмеченным мной сразу же. Выглянула за тяжелую портьеру и… Чудом сдержала неприличное выражение.