И без карты Сингапур мне был знаком, как собственный карман, который я и собирался пополнить уже сегодня. Не мог я удержаться от соблазна. Жажда обогащения за чужой счёт искушала и иссушала меня.
Чайнатаун начинался метрах в пятистах от моего месторасположения и я, закинув ремень сумки через плечо, отправился к известному мне адресу. Двух- и трёхэтажные дома района Аутрам стояли здесь с девятнадцатого века, а магазины-лавки в них были так сильно покрыты пылью, что в древности строений не имелось никаких сомнений. Как и в древности китайцев, сидевших, отстранённые от мирской суеты в своих закутках, как Будды. Мне показалось, что и они были покрыты пылью времён.
— Откуда пыль в этом чистейшем городе? — подумал я, походя наблюдая, как кое-где китайцы перед своими лавчонками моют тротуар, выложенный из каменной плитки.
Поднявшись на верхний третий этаж одного из домов, стоящих на Пагода стрит, к двери конспиративной квартиры, я постучал в неё три раза, подождал, стукнул ещё один раз, подождал, стукнул два раза, подождал. Осмотрел и ощупал торец дверного наличника, а потом торчащую из щели почтового ящика бумажку.
На наличнике сверху я нашёл то, что искал — небольшую щель, как от дверного «английского» замка, куда я засунул вой домашний ключ от квартиры, провернул его три раза и… вынул «настоящий» ключ, который подошёл именно к этой двери.
За дверью, которую я закрыл за собой на тот же ключ, имелась одинокая комната, разделённая небольшой перегородкой. Перешагнув приличную кучу почтовой макулатуры, я прошёл вовнутрь. На всех предметах скудной мебели были надеты коричневые чехлы, которые я стал аккуратно снимать и вытряхивать прямо за распахнутое мной окно. Вытряхивать и аккуратно сворачивать.
Под чехлами оказалась очень качественная и добротная на первый взгляд мебель.
— Хотя, почему на первый взгляд? — усмехнулся я.
И на первый и на стосороковой взгляд мебель была добротной. Постельного белья на полутораспальной кровати по понятным причинам не было. Оно лежало в прозрачных пакетах в небольшом двустворчатом шкафу с дверками, украшенными стеклянными вставками. Там же имелось и какое-то личное чистое нательное бельё, тоже упакованное в целлофановые пакеты.
Паспорт на имя Джона Смита, уроженца Лондона, жителя Австралии лежал за кирпичом несущей стены выходившей на Пагода стрит в тайнике. Кстати, из Лондона прилетевшего в восемьдесят шестом году.
— Ох ни хрена себе, — сказал я и присел на кровать, заправленную покрывалом с двумя великолепными драконами.
Я оглядел квартиру и удовлетворённо хмыкнул. Даже если я вывезу отсюда имеющееся тут имущество, уже моя «командировка» окупит мои нервы. В квартире имелись: телевизор, двухкамерный холодильник, аудиосистема с усилителем и небольшими колонками, микроволновая и двух-конфорочная электрическая печки, электро-кофейник и кухонная посуда.
Судя по почте здесь никого не было чуть больше года.
— Как у нас всё завертелось-закружилось, так и отозвали «товарища», — подумал я, опираясь на память «первого».
В моём мире мы пришли в эту квартиру в январе девяносто первого и почты было больше. В основном, это была информация из банка о снятии средств на те платежи, которые я поручил им оплачивать по приходу счетов от разных поставщиков услуг: коммуналка, электричество, налоги. Ну… Не я, конечно, а мой «двойник». В паспорте фотография соответствовала моей физиономии.
— Ничего не меняется, ска, — подумал я, дёрнув головой.
В дверь постучали.
— Кто там? — спросил я и глянул в дверной глазок. — О, Чен! Входите уважаемый!
Я отпер дверь и впустил «знакомого мне» китайца.
— Здравствуйте, господин Смит! Как поживаете? Вас долго не было. Отсутствовали в Сингапуре, или жили в своей резиденции на материке?
— Ох, Чен, любопытство тебя погубит. Ты же знаешь, что разговаривать о своей жизни с другим, значит — терять «цы» и удачу. А вопрошающий, не получающий ответ на свой вопрос, теряет свою «цы» и свою удачу.
— Вы правы, вы правы, мистер Смит, — потупил глаза старый китаец, выглядевший лет на сто. — Поэтому, не стану вас спрашивать, надолго ли вы?
— Меня никто не искал? — спросил я в свою очередь, не отвечая на вопрос.
— Приходили разные люди. Оставляли вам записки и письма.
— А! Хорошо, сейчас разберу. А у вас, как здоровье, мистер Чен? Как здоровье вашей супруги Мэй и ваших пятнадцати детей и внуков?
— Слава всевышнему, все здоровы, только вы, как всегда, ошиблись. У меня четырнадцать детей, — ответил китаец и мне показалось, что он облегчённо вздохнул, услышав от меня этот вопрос.