— Вполне, — согласился «голос».
— И десять дней того мира, а не этого, если они рассинхронизированы.
В своём мире я уже привык, кхм, «распоряжаться» и привык, чтобы меня слушались. Вот и тут, сработал «командный» тон. Не голос, конечно. Разговаривали ведь мы мысленно.
— Ясно, понятно! — проговорил Флибер и я снова услышал «свои» фразы.
— Ну и отлично, что договорились, — сгладил я свой приказной тон.
Через некоторое время я понял, что остался один. Странное это было ощущение. Словно я был богатырём и вдруг, резко, ослаб.
— Хм! Ничего себе! — удивился я, почувствовав, что у меня снова закружилась голова. — Неожиданно!
Я попытался открыть верхнюю чакру, но даже не почувствовал своё биополе.
— Ни хрена себе, приехали, — сказал я и вдруг услышал, за своей головой тихий вскрик.
— О, Господи! Ожил! Пришёл в себя!
Тут же перед глазами появилась молодая девушка в синем халате. Она заглянула мне в лицо, приблизив своё почти вплотную. Что она хотела сделать? Может нюхала?
— Странно, — подумал я.
Потом я понял, что у меня расфокусировано зрение. Странно. Когда-то у меня было минус два, два с половиной, но сейчас я видел на потолке мельчайшие трещинки, а вот вблизи… Девушка отпрянула и я понял, что это она близорука и, приблизив лицо, пыталась разглядеть мои зрачки. Потому, что она тут же надела очки и оглядела меня снова.
— А здесь, значит, у меня зрение само по себе нормальное, а не после моих, э-э-э, моего вмешательства.
Девушка быстро вышла, а я снова вперился в потолок.
— Хм! С таким зрением я метров на сто попаду в «яблочко», — подумал я.
Медсестра вернулась с доктором, явно мне знакомым.
— Ё-моё! Костя⁈ Швед⁈
Лицо Костика расплылось в улыбке.
— Узнал, бродяга! Молоток! Крови из твоей башки выкачали пол литра. Думал, что всё, будет на мне висеть грех твоей смерти, а нет! Выкарабкался! Как самочувствие?
— Подташнивает и колышется всё…
— Ничего. Прокапаем тебя. Кровушки достаточно влили. Ты не шевелись пока. Головой не двигай.
— Затёк весь. Тело чешется.
— Протрёт тебя Галинка. Почухает в разных местах. Да, Галинка?
Медсестра хихикнула, стрельнув по моему телу глазами, как из пулемёта. Она стрельнула, а я почувствовал, что во-первых, — приспичило помочиться, а во-вторых, — на это желание у меня определённая реакция тела.
— О как! — швед посмотрел на середину моего тела.
— Это не то, что ты подумал, — сказал я быстро. — Мне бы отлить.
— А-а-а… Галинка, помоги ему, пожалуйста.
— Да, неудобно, как-то, — прошептал я.
— Ты уже тут десять дней лежишь. Кто тебя, думаешь, обхаживает? Работа у нас такая.
Швед вздохнул.
— Ты меня ковырял? — спросил я.
— Хе! Ковырял! — снова растянул губы в улыбке Костик. — Не… Не я. Я по другим частям тела хирург. Тебя Эммануилыч, хе-хе, ковырял. Я дежурный врач сегодня. Повезло мне, что ты очнулся. Был у тебя уже с утра. Лежал ты, словно… Ну, да ладно… Главное, сейчас поддержать тебя.
Это всё Костик говорил мне, пока я «делал своё дело» в подставленную Галинкой утку. Под простынкой конечно, делал, но всё-таки. Врачи, они такие, да. Пока Галинка вышла, я спросил:
— Костя, а какой сегодня день?
— Хм! Пятнадцатое января.
— Девяносто первого года, надеюсь?
— Ха! Шютъ-н-и-и-к! — проговорил Швед с акцентом персонажа из фильма «Кавказская пленница». — Канешна.
— Что-нибудь произошло существенное в стране за это время?
— За десять дней-то?
Костик почесал затылок.
— В Вильнюсе наши телецентр взяли штурмом. Погибло несколько человек. Ельцин признал прибалтийские республики суверенными.
— А зачем тогда штурмовали телецентр?
— А хрен их знает! — Костик дёрнул плечами. — Да! В Цхинвали введены грузинские войска МВД.
— Что это за войска такие? — удивился я. — Милиция?
— Хрена себе милиция! Там война в полный рост!
— Да-а-а… Пи*дец Союзу! Развалиться к концу года! Ельцин отмежуется от этих войн с Прибалтикой, и на этой волне, выйдет из состава СССР.
— Да ну, — замахал Костит руками. — Сдурел, что ли?
— А вот увидишь… К концу года будем жить в другой стране.
— В стране дураков?
— Ха-ха… Практически. Кстати, Костя, меняй пятидесяти и сторублёвки, если есть. Реформа будет. А менять разрешат не более тысячи рублей на человека и отведут всего три дня.
Костик округлил глаза.
— Ты офигел?
— Я офигел? — удивился я. — Я-то тут причём?
— Откуда знаешь? — спросил Швед.