— Хм! Серёжу посмотри! Вечно в вавках… Съест хотя бы одну конфетку и всё, весь чешется.
— Да-а-а… Это у него моё, — подумал я. — У меня и сейчас такая же хрень, только от мала и дизельного топлива. Дерматиты, млять. А у других мотористов ничего. Ага… Постирал робу в керосине. Чуть не сдох от почесухи. А ещё жарко в Сингапуре этом «долбаном». Хотя… Почему это «долбаном»? Очень даже хороший Сингапур! Вон мне сколько «бабок» принёс! Правда, лежат эти «бабки» в американском банке на чужое имя, но и ладно. Текут сюда товары потихоньку. Можно было бы и не потихоньку, но пока народ не поймёт если привезти «ножки Буша». А вот чуть позже они очень даже будут восстребованы. Девяносто третий, девяносто четвёртый, девяносто пятый… И так до девяносто восьмого, когда доллар скаканёт, как взбесившийся мерин.
Тогда бы что-нибудь закрутить, типа магазина. Или оптом продавать сподручнее? Продавать за рубли, скупать тут валюту, и на валюту снова ввозить окорочка.
«Ножки Буша» завозят уже сейчас, вернее, с девяностого года, когда Горбачёв и Буш подписали торговое соглашение о поставках замороженных куриных окорочков. Так как в девяностом году прилавки пустовали, «ножки Буша» благодаря своей дешевизне и доступности пользовались большой популярностью. Пользуются и сейчас. Но ведь окорочка можно завозить и из Юго-восточной Азии. Нас на танкере закормили окорочками. Я и домой привёз целую коробку.
— Давай, показывай нашу кладовку, — скомандовала жена когда мы «подъехали» с коляской к соседнему подъезду, который был почему-то гораздо выше, чем наш и лестница к нему была значительно больше.
— Ну, Лари-и-са, — заканючил я. — Туда-сюда таскать…
— Что-то ты странный какой-то, — ещё с большим подозрением проговорила жена. — Ну, ка пошли!
Я специально подогревал её интерес к данному помещению, что бы из этого ни вышло. То ли оно станет кладовкой, то ли моим врачебным кабинетом. Просто, я знал, что сейчас у Игоря начинались бы часы приёма и в «очкуре» могли появиться «скорбные» духом или плотью.
И они появились. Мы только-только вощли и жена только-только хотела что-тосказать, показывая пальцем на диван, как дверь отворилась и кто-то спросил:
— Можно? Мы договаривались! На повторный приём.
Я оглянулся. Мы с женой оглянулись. В дверях стоял парень, а за его спиной с трудом стояла, опираясь на дверной косяк женщина.
— Э-э-э, — начал я.
Однако женщина покачнулась и парню пришлось развернуться к ней и придержать, поднырнув ей под руку.
— Держись, мама.
Я шагнул навстречу и тоже помог, сначала им войти, а потом сесть женщине на стул, стоящий прямо у двери.
— А где Игорь Андреевич? — спросил парень, хлопая глазами. — Он придёт?
— Игорь Андреевич был вынужден на время уехать к семье. Он же с Украины.
— А он приедет?
— Обещал вернуться.
— Жаль! — выдохнул парень. — нам бы ещё немного. Пару процедур, наверное. Маме значительно легче. Она уже сама стоит и немного движется, а раньше — нет. Жаль, очень жаль, что он уехал! Ей в последнее время стало хуже. Игорь Андреевич сказал нам прийти ещё зимой, а мы понадеялись, что всё прошло. Но оно вдруг снова вернулось.
И я вдруг вспомнил этих людей. И женщину, которые привели два парня, и парня, который был её сыном.
— Хм! Я помню вас! При мне Игорь ле… Кхм! Игорь Андреевич лечил вашу маму, когда вы пришли в первый раз. Она совсем не могла стоять. И её руки двигались самопроизвольно. Гиперкинез.
— Вы тоже врач? — удивился парень. — Ах да, я вас тоже вспомнил. Вы тогда наблюдали, да.
— Это про них ты рассказывал? — тихо спросила жена мне на ухо. Я кивнул.
— Я не медицинский врач. И не как Игорь Андреевич. У меня лучше получается лечение по методу восточной терапии.
— Э-э-э… Так вы тут вместо Игоря Андреевича?
Мы с женой переглянулись. И я пожал плечами.
— Не вместо Игоря Андреевича — это точно. Я не могу, как он, лечить руками на расстоянии. Моё — это лечение заболеваний внутренних органов воздействуя на точки. Массаж, своего рода.
— А это: — парень мотнул головой на сидящую на стуле мать, тоже не сводящую взгляд, но не с меня, а с моей жены.
— Ну, хоть зрение не расфокусированное, как тогда, — подумал я.
— Это голова. Мозг. Немного, кхе, другое.
Парню понравилось слово «немного».
— Ну, так немного же! Может попробуете?
— Извините, но чужих пациентов лечить, это неправильно.
— Неправильно бросать пациентов не долеченными, — вдруг вставила жена.