— Так зачем же вы согласились на наше предложение? Вы и в разумность проекта не верите.
— Верить — это понятие метафизическое. Я исполнитель. Это ваш проект. Он вам для чего-то нужен. Вы платите за его реализацию хорошую зарплату. И где нарушение логики?
— Хм! Логично! — улыбнулся Смирнов.
Честно говоря, я не собирался работать именно руководителем рыбного цеха, когда он станет функционировать. Наладить процесс, чтобы оно работало, — это да, а дальше…
— Ищите нам механика, Михаил Васильевич. Перевожу вас на должность директора.
— Есть, искать механика! Разрешите идти?
— Идите, но вы не сказали адрес, куда мне вечером…
— А-а-а… Семён Семёныч! — я стукнул себя по лбу. — Значит, решились? Сабанеева двадцать два шестой подъезд. Там увидите вывеску: «Целитель».
Глава 11
В июне девяносто второго года были введены импортные пошлины на автомобили в России: пятнадцать процентов таможенной стоимости с новых машин (до трёх лет) и двадцать пять процентов — для подержанных. Это ещё было «по-божески», но мы в поставках автомашин активизировались. Моя фраза: «Будет только хуже», произвела на моих соратников по автобизнесу неизгладимое впечатление.
Мы забили «свою» автостоянку под жвак и запустили слух о повышении таможенных пошлин в следующем году. Машины разбирали, как свежие пирожки и мы значительно «поднялись». Платили в милиции не очень, СОБР и управление по организованной преступности знали, что наша автостоянка не «бандитская», а «красная» и охотно иногда подрабатывали на ней сторожами. Однако хватило несколько раз провести показательные «маски шоу» с заварачиванием «ласт» и доставкой на «Тормозную», и от нашей стоянки отстали. Поэтому мы вызывали ребят тогда, когда приходил особо ценный груз. А так, другие автостоянки по ночам «бомбили» регулярно. Может быть те, кто её «крышевал» и «бомбили».
У нас пока всё шло на удивление гладко, а я помнил классическую фразу про несчастные случаи на стройке: «Были? Нет! Будут!» и ждал, ждал, ждал. А они всё не случались и не случались. Даже как-то обидно было. Я в напряжении, а торпеды мимо и мимо…
Однако, пришлось вписаться за одиннадцатилетнего сына и слегка надавать затрещин одному шестнадцатилетнему балбесу. Совсем слегка. Но он «подтянул» старшую братву, самбист оказался — и они ничего не придумали лучше, чем забрать у сына простенькие часы «Касио», плейер «Саньё» с наушниками и «поставили» моего пацана «на бабки».
Пришлось идти на «тормозную» и писать заявление о вымогательстве.
На «стрелку» решили идти вдвоём. Ребята там были взрослые, если что, получу пару оплеух, на среднюю тяжесть, вот тебе и живая статья, а не «попытка вымогательства». Не сына же подставлять? А меня они бить не постесняются. А я даже сопротивляться не буду. Так сыну всё и объяснил, чтобы не подумал, что батя «зассал». Сын у меня разумный, сразу всё понял.
— Главное, — ты сам не подставься. Не вздумай меня защищать. Даже если там будет оружие. Нож, например. Это ещё и лучше. Ты не бойся. Папа увернётся. Порежут немного, — это даже хорошо. Им больше дадут.
Сын хоть и верил мне, но слушал со страхом. Можно было бы самому поехать на стрелку и их там всех отбуцкать, но ведь могло прилететь и «бумерангом». Сейчас писали друг на друга и те, кого «грузили» и те, кто «грузил» если его прижимали. Никаких понятий, мля.
— Ух ты, какая тачка!
— Слышь, братва, какую нам тачку подогнали!
Так отреагировали ребятки, увидев моего сына, вылезающего с заднего сидения зелёно-перламутровой «Глории». Однако, показав сына, я запер его в машине, а ключи положил во внутренний карман.
— Э-э! Ты, дядя, ключи-то не прячь!
— И паренёк пусть выходит.
— Он нам бабки привёз?
— Я за него отвечу, — сказал я. — И бабки я привёз. Только хотелось бы понять, за что вы с него требуете деньги?
— Как за что? — выступил вперёд парень килограммов под сотню. — Это ты его батя? Ты же побил нашего парня? Вот за это!
— Во-первых я не бил вашего парня, а наказал, потрепав за ухо, за то, что он сломал сыну игрушку и избил его. Ему ведь шестнадцать лет, а сыну одиннадцать. Чувствуете разницу? Или нет? Как взрослые наказывают, детей, так и я вразумил и научил, что так делать нельзя.
— А он сказал, что ты ему печень пробил. У меня, если что, коричневый пояс по каратэ. Если бы я пробил, то мало бы не показалось.