— Оба-на! Проснулся пациент? — спросил я мысленно, но мне никто не ответил.
Однако, я мог одновременно и думать, и говорить, а это, скажу я вам, дело не простое. Попробуйте как-нибудь.
Ровно через месяц, когда дети пришли в «норму», и стало понятно, что трёх раз в неделю для того количеству учащихся, что записались в секцию каратэ, достаточно, я сделал объявление, вывесив его на магазин, о наборе взрослых.
Школа, как уже было сказано, рассчитана на две с половиной тысячи учащихся. Столько в ней сейчас и было. Чуть меньше… Но записалось в секцию всего сто пятьдесят два ученика. Поэтому, я смело набрал ещё две группы взрослых, и уже за плату. Этих я тоже научил правильно медитировать, направляя энергию на снижение стресса, агрессии и тонизирование мыслительного центра. Да-да. Я не сам это делал, а мысленно и словами показывал, куда нужно направлять свою силу, на что и для чего. Особенно важна была заминка после тренировки, во время которой люди концентрировали своё внимание на своём организме и заключительная медитация.
Моё голосовое сопровождение медитаций сначала «работало» как аутотренинг, а потом ученики сами научились направлять мысли в правильные места своего организма. И они чувствовали, как говориться, разницу. Причём, некоторым я не давал заснуть. Были такие, ха-ха, хитрецы, которые не хотели над собой работать.
Глава 13
— Вот о чем хотел поговорить с вами, Михаил Васильевич, — сказал Билл.
Он буквально напросился ко мне на встречу. Мы сидели, пили чай у меня в кабинете. Сначала я, как директор фонда «Содействие», отчитался о потраченных «фондовских» деньгах, рассказав, что отремонтировали, подготовили к посадке и засадили овощами теплицу. Хоть и поздно взялись… Пришлось покупать рассаду помидор у частников, но процесс, как говорится, пошёл. Что приступили к ремонту крыши по японским технологиям, которые не боятся нашего июньского тумана.
— Заливаем специальным бетонно-пластовым составом, что бы не ремонтировать крышу каждый год. В перспективе что-нибудь на крыше установим полезное. Хоть те же теплицы на гидропонике.
— Что такое «гидропоника»? — не смог сдержать любопытство Билл.
— Это, когда растения без земли растут, прямо из воды берут питательные вещества. А садят их в «маты» из кокосового волокна или минеральной ваты.
— Хм! Чего только не придумают учёные. Но я не об этом хотел вас спросить.
— А о чём же? — удивился я.
— Помнится, почти два года назад, вы мне сказали, что меня должны убить. И это едва не случилось. Я не говорил вам, но именно двадцатого апреля, как вы и предсказали, на меня напало четверо и пытались увезти. На нас двоих. Как вы и сказали. Странно, что вы не поинтересовались, почему я до сих пор жив? Вам было не интересно, сбылось ли ваше предсказание, или нет?
— Михаил Иванович, я не предсказатель. Я не предсказываю будущее, а знаю что будет со мной и с теми, кто рядом. Чуть-чуть знаю про других. Но тоже опосредованно, так сказать. То есть, косвенно касающихся меня.
— Хм! Косвенно? Значит не про всех?
— И это не так просто, Михаил Иванович. Это нужно думать, напрягаться и зачем это мне? Да и вам нужно ли что-то знать про других?
— А про меня? — сощурился Билл.
— Про вас.
Про него я не знал ничего, но признаваться в этом не собирался.
— Помните, что я сказал, что о том, что с вами случится до двадцатого апреля девяносто четвёртого года я говорить не буду потому, что опасаюсь испортить то, что закончится для вас благополучно. Вот и сейчас. Скажу только, что устоять Приморью от проникновения москвичей не удастся. Те, кто не подчинится, будет рано, или поздно убит. Только в этом году убьют четверых. В том числе и «Сверида». Но вы ему не говорите об этом. Не надо. Он не хочет отдавать якутское золото и чукотские алмазы. Они с Джемом возомнили себя супер-пупер дельцами. Думают, что если они «греют» зоны, то они неприкасаемые? Другое время сейчас. Закончились воровские понятия. Рухнула система. Москвичи делят Россию. Сепаратизм на местах будет жестоко подавлен. Иваньков по прозвищу Япончик и из американской тюрьмы рулит. Да и Дед Хасан остаётся у руля.
— Откуда вы это всё знаете? — ошеломлённый моими словами Билл откинулся на спинку стула. — Вы так говорите, словно знаете всех лично. Это ведь такие «люди»! А вы про них так просто рассуждаете.
— Не говорите ерунду, Михаил Иванович, — скривился я. — Это для вас они, может быть, «такие люди». Для обычного человека, каким являюсь я, они тоже обычные люди.
— Ничего себе, обычный, — хмыкнул Билл.