— Да… Ты много нам дал, Мичи. — сказала Тиэко. — И главное, ты нам дал вторую жизнь. И наших детей.
Она снова поцеловала меня.
А потом я встретился с Мичи и Мичи и когда увидел их, сердце так защемило, что я понял, что они мои родные, кровь от крови, плоть от плоти. Странное это было ощущение — обнимать «чужих», но таких близких, своих детей. Они подходили ко мне настороженно. Но я обнял их и мы тоже долго плакали. Плакала и Тиэко, и якудза Тадаси. Японцы такие сентиментальные люди. Даже якудзы.
— Не надо ничего менять, Тадаси-сан. Пусть всё идет так, как шло. Кто-то за нами обязательно наблюдает. И хорошо, что у меня есть Японское гражданство. Давно?
— Э-э-э… С восемьдесят седьмого. Семь лет уже. Я, почему-то, был уверен, что ты вернёшься.
— Да-а-а. Я всегда возвращаюсь, — сказал я задумчиво.
— Что? — не понял Тадаси, потому что я сказал это по-русски.
— Ерунда. Сказал, что должен был вернуться и вернулся.
Я смотрел на свой японский паспорт и на свою «фотографию» в нём.
— Как настоящая фотография. Мичи здорово рисует.
— Весь в тебя. Они оба в тебя. Хм! Они вдвоём нарисовали твои манги и мы издали их. Хорошо продаются! Они оба отличные спортсмены. Они даже в хоккей так же хорошо играют, как ты, а в своём мире не играли.
— Не понимаю, как это происходит, — честно признался я.
— Зачем пытаться понять? — пожал плечами Тадаси. — Надо принимать всё как данность. Как дар богов.
— Согласен, — кивнул головой я и, оглядев зал в Токийском доме Минобэ, облегчённо выдохнул. — Я словно вернулся к себе домой.
Тадаси прикрыл глаза веками, открыл их и сказал:
— Спасибо тебе за эти слова. Это твой дом, Мичи Минобэ.
— Ты так выглядишь, словно отдыхал, а не работал, — сказала жена, увидев меня зашедшим в её школьный кабинет. Довольный, как кот объевшийся сметаны. Мы тут со стихиями боремся, а он по Япониям разъезжает. Светится он. Надо бы мне съездить в Японию. Вон, Ким Георгий Николаевич приходил, предлагал на «Палладе» съездить.
— Сходить.
— Что?
— Сходить, милая. Сходить. На парусниках по морю ходят.
— Мне всё равно, хоть ползают! Тоже хочу в Японию.
— А я думаешь, чего свечусь?
Жена насторожилась. Я достал из сумки плотный синий пластиковый пакет на молнии, открыл его и достал четыре красных японских паспорта.
— Это что?
— Наши Японские паспорта. Теперь мы, как подданные Японии, можем свободно приезжать и в Японию, и в сто девяносто стран мира без визы. Просто, садимся в самолёт и летим. Ты куда хочешь сначала?
— Мы в Москве-то толком не были, — нахмурилась жена.
— Правильно. У нас с тобой в июле отпуск? Вот и поедем. Сорок два календарных дня! Можем полмира посмотреть!
— Устанем! — моя жена продолжала хмуриться.
Почему-то она у меня не умела радоваться, и всегда во всём искала негативную сторону. В отличие от меня. Да-а-а…
— Чем ты недовольна? — спросил я.
— Почему? Я довольна, только скажи мне, почему это мы стали вдруг японскими подданными? Мы даже японский язык не знаем. И мы — граждане России.
— У нас теперь два гражданства, — вздохнул я. — И Российское, и Японское. И в этом ничего нет предосудительного. Это разрешено Российским законодательством.
— А ты меня спросил? Хочу ли я иметь японское гражданство? И детей наших японцами сделал⁈
Я демонстративно положил паспорта обратно в пакет, закрыл его на молнию, положил пакет в сумку и вышел из кабинета заместителя директора по административно-хозяйственной работе.
Вечером Лариса сказала:
— Ты не вздумай паспорта назад сдавать!
— Что я дурак, что ли? Это гражданство стоило мне столько трудов и засунуть его коту под хвост? Ну уж дудки! Это в Израиле тебе паспорт сразу выдадут. А в Японии нужно прожить пять лет, работу иметь, язык знать. Сто девяносто стран без визы и сто пятьдесят стран с бесплатной визой по прибытию. Не хочешь путешествовать, мы с детьми поездим.
— Всё бы тебе одному, без жены по миру шарахаться! — возмутилась Лариса.
Я посмотрел на неё и только улыбнулся. Реагировать на все её «инсинуации»? Нервов не хватит.
В июне мы активно снимали огурцы в школьной теплице и кормили салатами пришкольный лагерь в котором, в основном, оставались школьники младших классов. Они же в меру сил работали в пришкольном садовом участке, пропалывая траву вокруг слив и вишен, посаженных давно, но и давно не получавших нужного ухода. Мы же их ещё по ранней весне обработали, подкормили, и теперь ждали урожай ягод и фруктов.
Мне было интересно. Лариса поначалу фыркала, кривясь от необходимости работать лопатой или тяпкой, а потом тоже втянулась. Хотя у неё было много работы по контролю побелки, покраски и другому ремонту. Крышу контролировал я сам. Но её ремонтировали мои ребята. Мы «слямзили» технологию в Японии и внедряли у нас первыми. Эта технология позволяла не только бетонировать пол идеально ровно, но и покрывать его специальной плёнкой, предохраняющей бетон от солнечных лучей и агрессивных сред, например кислотных дождей.