А я ещё в Японии купил «тримеры», которые там использовались для «сенокоса», и приспособил для расправы над травой и одуванчиками. Имелся на даче кусок лужайки без грядок, активно зараставший травой. Да и сад с фруктовыми деревьями тоже нужно было содержать в чистоте.
Однако справлялся я с поставленными «родиной» и «партией» задачами в течение пары часов. Остальное время я медитировал. Медитировал по «взрослому». Медитировал не на себе, а на окружающем меня пространстве. Вбил я себе в голову, что если не пойму, что происходит, мой мир «накроется медным тазом». Этот мир. Почему я так решил, честно говоря, не знаю. Но ощущение имело место. И устойчивое такое ощущение. Приближения конца ощущение. Очень тревожно мне стало после разговора с Тадаси. Когда он про нейросеть рассказал, которая, фактически управляет его организмом.
Я посмотрел их биополя. Идеальные биополя. Даже у меня хуже биополе. Почему? Да потому, что я сам настраивал ауры своих внутренних органов, на основе своих ощущений, а у них матрицы, которые им подарил «последний». Они развились у них в полноценные комбинаторные структуры, взявшими на себя задачи управления их организмами.
У меня матрица, переданная мне «последним», так ещё не «проросла».
Однако у меня развилась другая способность — видеть внутренние и внешние поля. И теперь я концентрировался, опять же с помощью данной мне «последним» част его матрицы, на этом мире и на поиске точки перехода в тот мир, куда ушёл Флибер. Куда ушёл и не вернулся. Вот и я мог уйти и не вернуться. Именно поэтому я организовал такой насыщенный семейный отдых.
Три недели в Японии стоили мне дорого, но это же были просто деньги. А у детей останутся обо мне добрые воспоминания, если что-то вдруг случится и я не вернусь. Как это может случится я не представлял, как не представлял и как может случится мой переход в тот мир. Всем телом, или только разумом? А если разумом, то в кого? В того, в «последнего»? А он пустит меня в себя?
Мои медитации в школьной секции каратэ тоже не были бесполезны. Я и в них больше погружался не в себя, а в окружающий мир, пытаясь увидеть его внешнюю оболочку. Почему-то мне казалось, что у мира должна быть оболочка, через которую можно шагнуть в другой мир. По крайней мере, я читал про это в памяти «первого», переданной мне «последним». Естественно в ней сохранились воспоминания, как переходы совершались. Только «последний» так толком и не научился видеть миры. Не было у него такой способности видеть поля людей и этого мира, а у меня были.
После некоторых дней одиночества, выпрошенных у жены под предлогом ремонта домика, и постоянных усилий, я наконец-то увидел точку перехода «Флибера» в «иной мир». Это даже была не точка, а дыра. Она, между прочим, находилась прямо над моей головой и проявилась, когда я сконцентрировался на верхней чакре не на «вход» сила, а на «выход». Почему-то я всегда думал, что там должен быть только вход, но недавно понял, что где вход, там и выход. И наоборот. Вот и перестал искать далеко, а снова сконцентрировался на себе. Вот тут мне и помогли мои концентрации на верхней чакре.
Мне увиделся туманный след, ведущий из моей макушки далеко-далеко. И это не был мой след. Почему-то я сразу понял, что он не мой. Потому, что я никогда не тянулся этим центром далеко. Боялся. А этот след, туманной дымкой, словно дымок из жерла вулкана, устремлялся куда-то. Ну, очень далеко.
И вот как-то ночью, мне не спалось, набравшись храбрости, я потянулся за ним, и стал, как фридайвер, перебирая руками, подниматься «вверх».
Глава 15
— Вот, сука, — пробормотал не я, ощущая боль в спине и в груди, где по белой рубашке расплывалось красное пятно, и разглядывая только что образовавшееся отверстие в ней и в спинке водительского сиденья. Водитель тоже кряхтел и вертелся.
— Млять! — выругался водитель. — Как вы? Михаил Васильевич?
— Хреново, Валёк, — ответил здешний «я» и потерял сознание. Потому что сердце, в которое попала пуля, остановилось. Этот «я» умер. Умер и из тела исчез. Моя матрица четко определила этот момент, когда чужая матрица покинула мой новый организм. Мой новый, но мёртвый организм.
Однако биополе тело не разрушилось, потому что в нём «вдруг», о чудо, оказалась моя матрица. И это было удивительно. Сердце биться перестало, а организм пока живёт на том кислороде, которым оно насытилось. Однако запасы кислорода таяли. У меня в запасе имелось минут пятнадцать, если «прикрыть подачу» кислорода в другие органы, кроме мозга. Не совсем прикрыть, а процентов на семьдесят. Что я и сделал.