Никто меня на этой косе ночью не съел только потому, что челнок накрыл меня своим защитным полем. А так, хе-хе, шарахались вокруг и тигр, и медведь. Видел я их своей матрицей, которая «стяла» в челноке за навигатора. Мы ж с ней как одно целое. Млять! И с другими как одно целое. Вот зачем нужна такая жизнь с такой степенью многозадачности и постоянным бдением? Хотя… Может быть «последий» как-то отключается от своих тысячи глаз?
Медведь чуял оставшуюся копчёную рыбу, которая издавала такой аромат, что я даже ночью, вставая «отлить», не удержался и заглотил пару кусков. На сон грядущий, так сказать. Он пытался к ней приблизится, но что-то его не подпускало и он ревел, ска, всю ночь прямо у меня под боком. Проснувшись, я стал швырять в него камни, чтобы он ушёл, чем взбесил ещё больше. Тигр, тот, ска, умный… Он, ткнувшись пару раз носом в вязкую «хрень», отступил и прилёг в травке, не особо прячась. Причём друг друга они словно и не замечали. Вот и я их игнорировал, занимаясь своими утренними делами, словно их и не было. Тигр впечатлился моей наглостью и нервно дёрнув несколько раз хвостом, ушёл с гордо поднятой головой. А мишка ещё какое-то время пытался сквозь невидимую преграду прорваться, то и дело нарушая тишину недовольным сопением и, тихими уже, взрыкиваниями.
Так, находясь в абсолютной «нирване», пьяный от воздуха и от обжираловки, светясь от фосфора и не только, я, перелетая с места на место, пробыл на речке ровно семь дней. Особо не «зверствуя, я наловил килограммов десять ленков, и примерно столько же хариусов. После того, как я раскрыл секрет этого самого, хм, Полишинеля, прятаться по тихим рукавам мне не было резона, тем более, что я рыбачил, а с уловом надо было что-то делать. Поэтому я пролетел туда-сюда над речкой и вычислил одно удэгейское зимовье из которого только-только, что 'отъехали» хозяева. Они уехали, а я заехал. Заехал, вывесил просушится уже просоленного хариуса. Вывесил, а сам пошёл рыбачить дальше. Хм! Ну, как, пошёл! Не пешком пошёл, а на резиновой лодке с мотором, за которой пришлось слетать во Владивосток в гараж. А! Полчаса туда, полчаса обратно…
Всего на Бикине я знал двенадцать заломов. «Здешний Я» в том году поднимался с друзьями на батах от самого Бикинского моста к устью речки Зевы. Вот поэтому я и знал где пропиленные заломы. Пропиленные они-то пропиленные, но они ведь образуются на крутых поворотах русла и поэтому в этот пропил, шириной чуть больше метра, надо суметь ещё попасть. И, если идя на моторе снизу против течения, можно скорость снизить до минимума и лавировать, то спускаясь вниз по реке, тормозить не получается. Удэгейцы, как-то умудряются попадать на скорости, но такой заход, это что-то похожее на катание на «американских горках». Дух захватывает так, что холодеет в паху.
Но я в пропилы не лез, а катался между ними. Река-то огромная. Пятьсот шестьдесят километров. Хватало мест, где можно было и поплавок макнуть, и с блесной поохотиться. Выше по течению река сжималась сопками и спрямлялась, а потому заломов становилось всё меньше и меньше. Так я и провёл с пользой для своих нервов время. Ещё и рыбы накоптил. И не только накоптил.
Хм! В челноке не портились продукты. Даже хлеб не сох и не плесневел. Вот и привёз я домой не солёную рыбу, как в прошлом году, а потрошённую, но свежую, чтобы жену жаренными хариусами и ленками порадовать. А что? Порадовал. Сказал, что прямо из нашего Владивостокского аэропорта летали поэтому и удалось рыбку свежей сохранить в специальных коробках со льдом.
— Точно, какую-то бабу нашёл, — саркастично встретила мои душевные порывы жена. — Давно так не старался.
— Давно мужики хотели домой привезти свежую рыбу, — возмущённым от обиды тоном сказал я. — Вот я и посоветовал термобоксы сделать из пенопласта и льдом засыпать. А ещё зимой отправили на Улунгу льдогенераторный шкаф. Авиаотряд у меня его выкупил. Их же там пожарная база. И лесной охраны, что пожары тушат. Охота, рыбалка — это их бизнес. Я им шкафы морозильные подарил, а они мне участок отдали в аренду. Сейчас там мужики местные домик рубят.
— Там ещё и местные есть? Улунга, — это же, ты говорил, глухая тайга.
— Глухая. Только самолётом можно долететь… — пропел я. — Там даже света нет. Кхм! Не было!
— А холодильники-морозильники?
— А моя волшебная солнечная батарея? Сейчас в этом посёлке есть и свет, и даже, прости Господи, телевизор со спутниковым ретранслятором!
— Они на тебя не молятся?