Выхватить плазмоид из «эфира», в котором они обитали, это запросто, потому, что эфир роднился с астралом. Однако, роднился — не значит, управлялся из астрала. Вернее, управлялся, но не ментально, а физически. Совсем запутался в терминах. Плазмоид можно было взять и запустить куда-нибудь, закрутить, поиграться им, как мячиком, перекидывая из «руки в руку», как с помощью ветра. Но не приказать сделать то-то и то-то. Но я старался и учился.
Честно говоря, для меня не была ясна связь Коли Пенькова и инопланетного челнока… Торсионная, млять, связь. Это кто там мог находиться, с кем Коли периодически связывался? Гуманоид или энергетическая сущность. Может они посадили в себя Колю Пенькова из «того» мира? Может «тот» Коля управляет «этим» Колей? Б-р-р-р… Хрень какая! Как, тогда тот, млять, Коля, оказался в челноке, которого мы, млять, не можем расстрелять?
Меня, когда я думал о Пенькове, буквально «рвало на Родину», как Штирлица, смотревшего с бодуна на карту Германии.
— Да ну его нахрен, этого Колю! — сказал я сам себе. — Буду я ещё рефлексировать! Порешаем вопросы по мере их поступления. Уеду-ка я в командировку. На месяцок. Отдам распоряжение, чтобы Пенькова направили в санаторий куда-нибудь в Геленджик, а сам спрячусь. В Японию, например. Вместе с семьёй. Как решил, так и сделал. Нужна же мне какая-то реабилитация после всей этой нервотрёпки. Да и с семьёй надо было хоть немного побыть. Только не в Японию я поеду, а в Сингапур. Там сейчас тепло. Фрукты овощи…И порядок на улицах. Хоть всю ночь гуляй, никто не обидит.
Глава 23
Месяц отдыха прошёл прескверно. Ожидание «бумса» утомляло, а «бумс» всё не случался. Никто мне не звонил, не просил вернуться, не кричал панически в трубку: «Шеф, шеф, всё пропало. Гипс снимают, клиент уезжает!». Но, нет. И тишина угнетала. Жена, дети радовались экваториальному солнцу, аттракционам острова Сентоса, огромным, по меркам советского союза, торговым центрам, на первых этажах которых имелись развлекательные площадки для детей и меня, было прохладно от кондиционеров, имелось кафе, а выше несколько этажей бутиков для жены.
В Сингапуре был открыт филиал Владивостокской базы флота и у меня была оформлена рабочая годовая виза, по которой можно было брать с собой семью. Филиал арендовал жильё в спальном районе в девятиэтажном доме, и проживание нам обходилось не дорого. Жена даже стала привыкать к сингапурскому житью-бытью, а дети, так те в общении между собой перешли на английский и немного на малайский.
— Вот бы сюда маму с папой и Тимку с Элей, — как-то сказала она мне.
— Хм! Какие вопросы? Финансовое обеспечение имеется. Но тогда и нам придётся переезжать.
— Естественно! Я их тут одних не брошу.
— Надоест постоянно жить, — скривился я. — Тут и климат не ахти, и народ с чужим менталитетом. За солью к соседке не зайдёшь. Да и друзья-товарищи там останутся. Лучше наезжать сюда, чтобы оскомину сбить. Тесть хорошо пристроился у нас в конторе. По снабжению трудится. Здесь заскучает. Командировку можем ему оформить. Пусть сюда тёщу возьмёт, и твоих Тиму с Элей. Не проблема.
— Да? А так можно? — жена посмотрела на меня задумчиво.
— Я же говорю…
Меня так и тянуло зайти в известные мне банки, где под именами Джона Рэдклифа и Джона Смита лежали, кхм, миллионы, но я себя категорически сдерживал даже о т того, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на эти цифры. Не мои это были денежки, хе-хе. Ими активно пользовалась «контора». Вернее, её тайная структура, которая с развалом СССР нырнула на глубину и продолжила свою нелегальную работу. Я, кстати, тоже иногда выполнял простенькие поручения Дроздова. Чаще всего, они заключались в проверке агентуры «на вшивость».
Две недели мы отдохнули в Сингапуре, неделю на Борнео, где Ларисе категорически не понравилось из-за неприятной и ядовитой фауны в виде слизняков и насекомых. Очень не любила она этих тварей наших меньших.
Потом мы вернулись в Сингапур, где сели на наш танкер и переехали на нём во Вьетнам, где я им показал настоящую тропическую погоду в виде жесточайшего ливня и молний, бьющих в море и в нефтяные платформы.
На танкере мы перешли в Японию, где тоже погуляли пару дней и наконец-то, уставшие от впечатлений, вернулись домой.
— Мы, кхм, не стали вас беспокоить, так как всё, вроде как, решилось, — сказал мне Григорьев, когда я позвонил ему из своей квартиры.
— Хм! — недовольно хмыкнул я. — Я вернулся. Беспокойте.
— Ваш Пеньков устроил в управлении разгром. Он приходил несколько раз, пытаясь встретиться с вами. И домой тоже приходил, но охрана его не впускала. Тут неплохо сработала система доступа по индивидуальным магнитным ключам. Ну… Относительно неплохо. Пеньков всё равно проник в подъезд и ломился в вашу дверь. Но это уже после того, как он проникнул в управление и пронёсся, как ветер по кабинетам первого этажа, переворачивая столы и стулья.