Так и вот… Думал я думал и ничего лучшего не придумал, как решиться на статус «смотрящего» по району. Причём — «красного смотрящего». Оно как-то так и сложилось после ликвидации Ларионовской «системы». То, что пятеро руководителей бандформирования перестреляли друг-друга, мало кто верил. Даже милиция. Эксперты натягивали факты на версию, как сову на глобус, и суд кое-как эти факты признал и решение принял. Но над городом устойчиво висел шлейф моего «робингудства» или ещё какого супергеройства. Вот я и стал номинальным смотрящим по району, а тут эти приползли. Тараканы, хм. Я их не ждал, а они припёрлися. И сейчас, я был абсолютно уверен, не только весь Владивосток, но и весь Дальневосточный регион затаил дыхание в ожидании моего ответа.
В кабинет к себе приглашать «воров» я не стал, где-то встречаться с ними в ресторане — тоже было «западло». Я предложил им встречу в нашем «пионерском лагере» «Юный Приморец», который в преддверии летнего сезона ремонтировался. Однако, условия для встречи гостей разного уровня в «лагере» имелись. Они согласились.
Мы, как хозяева, приехали несколько раньше назначенного времени, а охрана усилилась многократно сразу после назначения места встречи. День стоял относительно тёплый, майский, природа оживала. Я не тратя времени даром занимался своей физической формой, изнуряя себя упражнениями на гимнастических снарядах: параллельных брусьях, перекладине, тренажёрах, которые изготовили на нашем судоремонтном заводе. Хороший спортивный городок мы установили для ребят.
Мы гоняли мяч по хоккейной коробке, когда появились «гости». Это были неопределённого возраста мужчины. Давно заметил, что по лицам большинства «сидельцев» нельзя определить возраст. Им можно было «дать» и тридцать, и сорок, и пятьдесят лет.
— Пионерский лагерь — это намёк? — спросил один из гостей, делая акцент на слове «лагерь» и оставаясь за пределами спортивной площадки.
Он, разглядывая меня издали, чуть щурясь на солнце. Он не улыбался. Я не ответил, а пригласил жестом пройти в «коробку». Моя охрана принесла заранее приготовленные стулья.
— Присаживайтесь. Поговорим, — предложил я и мысленно добавил, — о делах ваших скорбных.
Мы сидели друг напротив друга: я и эти два «смотрящих». Они рассматривали меня, одетого в спортивный костюм и куртку, чтобы не продуло вспотевшего, я смотрел на них. Э-э-э… В них, да. Так будет правильнее. Я не хотел их подчинить, или перенастроить. Я теперь всякого рассматривал, как засланца. Как очередного Колю Пенькова. Вскрыв гостей до астрального тела и не увидев торсионных связей, я успокоился и готов был встречу прекратить, но «понятийный этикет» требовал «политеса».
— Я пригласил вас, чтобы сообщить принеприятнейшее для вас известие. Мы родиной не торгуем. Даже малой. Та территория, на которой вы обосновались и уже кое с кого взяли «дань» наша. Об этом вам сказали сразу, как только вы там появились. Вы не вняли ни голосу разума, ни нашему ультиматуму. Поэтому с вас вира.
«Гости» недоуменно переглянулись.
— Что с нас?
— Вира. Это так называли штраф на Руси.
— Вира! Хм! Прикольное слово! И какой «штраф»?
— Столько же, сколько вы взяли.
У «гостя» брови полезли на лоб.
— Однако! А у тебя есть право ту виру брать? — вопросил первый «назначенец». Он и был «положенцем» по воле иркутских воров. Второй был так, «пристяжным».
— Конечно есть. Я на своей земле. Я здесь князь. А ты пришёл, как захватчик. Ты — как фашист в сорок, первом пришёл и давай грабить… Я, между прочим, на с кого дань не беру. А с захватчиками-грабителями, что делают? Захватчиков изгоняют, а особо злостных уничтожают. Пока я вам немного на «шалили». Даю двадцать четыре часа на то, чтобы ту виру мне вы принесли. С почтением и, я бы даже сказал, с поклоном. Потом вы уедите.
— А если нет? — спросил «назначенец».
Я пожал плечами.
— Ты всё слышал.
Эпилог
— Бурой, да?
— Ты всё слышал.
— Думаешь, тебя от пули прикроют твои дуболомы?
Я встал и гости встали со стульев.
— Без виры вас из города не выпустят. Могу отправить на заработки в моря…
— У нас нет с собой таких денег. — буркнул «положенец», после обдумывания «предложения».
— Будешь должен? — спросил я.
— Буду должен, — буркнул «гость».
— Хорошо. Но смотри. За должком рано или поздно придут. Ты понял, что не там ногу поднял? Что это не твоя территория?
— Меня послали…
Передашь тем, кто послал, что они ошиблись.
— Ты не представляешь, с кем ты связался.
— Не заставляй меня нарушить закон гостеприимства, — сказал я, глядя ему не в глаза, а сквозь него. — Я ведь не связан вашими понятиями и гарантий никому не давал. Ты мне угрожаешь, и твои слова я могу воспринять, как реальную угрозу моей жизни и здоровью прямо здесь и сейчас. Всё ведь пишется на камеру и звук.