Глава 5
Совесть меня не мучила совсем. Ну, а за что она меня должна мучить, что я шпиона-лазутчика выявил? Хм! Так и нет. Похвалил я себя мысленно, за удачно проведённую спецоперацию. За провокацию и мгновенную реакцию. Мне ведь к бабке ходить не надо было, чтобы понимать, что поп «клюнет» на моё рисование людских образов. Плотники — это ведь люд простой и в интригах не искушённый, хоть и хитрый по-своему. Они сказали «образа», имея ввиду картинки. Поп спросил «образа», имея ввиду иконы. Плотники подтвердили — «образа». Вот и всё. Клетка за Никодимом захлопнулась.
А у него уже, на самом деле, скопилось огромное досье на меня. И скоморошничал я, и на бубне играл, и на дудках дудел, и на балалайке играл, и медведя водил. Да-а-а… Хм! Приезжали к нам скоморохи на ежегодную ярмарку. Не! Ну, как, хм, ярмарку? Так… Торг небольшой. Наши умельцы тарелки и кружки точили из разного дерева. Но лучшими были твёрдые породы: дуб, ясень, а дуба у нас, как оказалось, было завались. Отчего и бочарное производство не простаивало и точильное процветало. Вот, за «бочкотарой» и посудой к нам и приезжали купцы отовсюду. Даже не нужно было на большую ярмарку в Новгород ездить. А всё благодаря мельницам, что отец поставил.
Вот и приходили скоморохи со своими расписными кибитками, бубнами, дудками, шутками и прибаутками. Они кувыркались, ходили на руках и колесом, плясали в присядку и выпрыгивали, широко расставив ноги. И танцевали они залихватски. Даже на голове один скакал, выбрасывая ноги вверх и подлетая над землёй едва ли не на полметра.
«Цирк» уезжал, а «клоуны», в виде меня, оставались. На улице я не удивлял никого, а у себя дома повторял всё то, что творили скоморохи. Ради физических упражнений, а не ради потехи, но матери это не рассказать. И попу, шпиону-диверсанту, тоже…
Однако, с семи лет меня стали выпускать гулять за двор одного. Сначала, правда, за мной приглядывали и охраняли старшие ребята нашей дворни, но потом мне удалось завоевать доверие и уважение среди сельской ребятни. На почве футбола.
Да-да, здесь существовал настоящий футбол с круглым кожаным мячом, который пинали ногами. Правда ворот не было. Мяч закатывался на половину соперника и это считалось за победу. Игра была настолько популярна, что в неё играли мужчины всех возрастов, всё свободное время и даже в ущерб посещения церкви. Почему церковь и протестовала против этой игры. Батюшка из соседнего с нами села даже приходил к нам и отчитывал нерадивых «прихожан». Мы тоже по праздникам ездили в «настоящую» церковь к настоящему, как говорила мать, батюшке.
Так и вот… Мяч, туго набитый перьями, я пинал легко. Правда, он был для меня великоват. Разрешалось играть только в лаптях, чтобы не побить и не оттоптать друг другу ноги. И это мне понравилось сразу. То есть, по ногам не только разрешалось бить, а по ногам, чтобы забрать мяч, надо было бить. Мяч до моего появления на озере, назывался «шалыга». Через пару дней все называли «шалыгу» мячом. Так, просто, короче кричать: «Мне мяч!». Да, в шалыгу играли и на льду. Просто потому, что лёд по умолчанию ровнее кочковатой поляны.
Я сразу придумал вплетать в лапти проволоку и игра сразу стала зрелищнее. Не удержалось моё «ноу-хау» и двух дней. Меня специально сбили и рассмотрели секрет не скользящих по льду лаптей. Ха-ха… Ну и ладно!
У нас во дворе мы играли в шалыгу и поэтому команда у нас отличалась сыгранностью. Количество игроков в команде варьировалось по количеству пришедших на игру. Просто вожаки набирали себе команду по очереди из тех, что делились, имелись. А мы приходили уже полным и постоянным составом. И мы играли с воротами. Потому, что за воротами двора тренировались. Во дворе места для шалыги не находилось. Да и мяч улетал чёрте куда. Ой! Прости, Господи! Бог знает куда. Ворота подворья и стали нашими первыми футбольными воротами. Такие мы и предложили поставить на льду. И начертили линию, за которую нельзя забегать. А если мяч улетал или «уходил» за линию ворот, его выбивал кто-нибудь из команды. Вратаря я пока поставить не предлагал. Мяч и так с трудом перемещался по «полю».
Во всех своих жизнях мне хоть как-то приходилось играть в футбол. Не на профессиональном уровне, а на «дворовом». В хоккей, да, я мог играть неплохо и даже очень неплохо, а в футбол — так себе.
Здесь мне понравилась сама идея наполнения кожаного шара пером. В шаре имелась прорезь, как у нормального футбольного мяча, и в эту прорезь запихивалась «подушка» с пером, где пера было больше, чем мог вместить шар. И подушку с силой запихивали в шар, постепенно зашивая и утягивая прорезь. Как в наших «старых» мячах резиновую камеру, которую накачивали через резиновый «хвостик-трубку», которую перевязывали ниткой и запихивали под шнуровку. И что удивительно, здешний мяч получался упругим и даже имел некоторую прыгучесть.