— Нога болит, — сказал он. — Что с ней? Рубанул топором лях, вот я и упал.
— Нога целая. Хромать будешь.
— Конному хромота не помеха, — усмехнулся отец. — у нас все хромые. Колченогие. Вот и Колычевы.
Я удивился новой версии происхождения нашей фамилии.
— Пойду, мать найду, — сказал я. — Обрадую.
— Надо же… Отец, мать… Совсем взрослый стал. Как с хозяйством нашим? Не бедствуем?
— Слава Богу, тятя. Всего в достатке. Я смотрю за хозяйством. Чай десятый годок…
— Ну-ну, — улыбнулся отец. — Сам назвался, с тебя и спрошу.
Я спокойно посмотрел на отца и тоже улыбнулся.
— Сам назвался, сам и отвечу, — сказал я.
Глава 6
Я продолжал молиться у постели отца и тот быстро шёл на поправку. Одновременно я, конечно же, помогал его организму восстанавливаться, прочищая его энергетические каналы. Воспаления в тканях суставах и связках привели к множественному поражению нейронов. С воспалением мне и приходилось бороться, помогая заново вырастать нервным клеткам. И не только ментально, но и с помощью травяных взваров: крапивы и солодки.
Крапива в округе росла обильно и её заготавливали для разных нужд. От употребления молодых побегов в пищу, до банных «припарок» на воспалённые места.
Солодка, от того и называлась так, что использовалась вместо сахара для забраживания кваса, а также в качестве вкусовой добавки при обработке рыбы, при квашении капусты, мочении яблок и брусники. Корни и корневища солодки я перетирал, настаивал на водке, которую здесь не гнали, а закупали у заморских купцов и использовали именно для вытяжки. Тоже у заморских купцов научились, покупая различные лечебные настойки. Новгород ведь. Немцы сначала для себя привозили, потом торговать лекарствами стали, но и местный люд постепенно понимал, что да как и сам стал экспериментировать.
Вот и я, чтобы не прослыть колдуном, давал отцу солодку каплями, и накладывал крапивные «компрессы». Никаких иных лекарей мать к отцу не подпускала, видя как я грамотно за ним ухаживаю, обтирая и убирая за ним. Да! И всякие молочные продукты мы исключили из его рациона. Забраживают они кишечник, а он и нуждался в первую очередь в снятии воспаления.
Так с молитвами, шутками и прибаутками прошло ещё две недели и отец впервые поднялся с постели. На левой ноге у него имелся гипсовая повязка. Гипс в этом времени активно использовали для строительства и для вырезания из него игрушек. А ещё из Перми привозили камень называемый «Марьины слёзы». Почему так назвали, не знаю, может быть потому, что минерал легко кололся и крошился, а его использовали, как и слюду, вместо оконных стёкол.
Может, какая-то Марья разбила когда-то «стекло» и потом сильно горевала? Так вот, это тоже был гипс. Я узнал об этом, увидев его раскрошенным и раскисшим в луже, куда его положили местные ребята и лепили из него разные фигурки. Ручки, ножки, огуречик, блини… А я ко всему присматривался и расспрашивал о том, что сам не понимал, вот и пристал к ним. Тем более, что «окно» было моим. Да и кто мне откажет? В свои восемь лет я вымахал на все десять. Зря, что ли, с костной тканью работал, как спать ложился. Лепил я своё тело медленно и аккуратно, провисая на турнике и на руках, и вниз головой, зацепившись за перекладину носками ступней.
Долго расспрашивать не пришлось. Мне сказали, что такой белый камень роют в Нижнем Новгороде и Пскове. Используют в смеси с глиной и песком для изготовления форм для отливок из меди и бронзы. Пушек, например, колоколов, бус, серёг и всякого другого. Купить, как оказалось, «тесто-камень» можно было и в Великом Новгороде, куда я и послал гонца. Гипса привезли целую телегу. На него все смотрели равнодушно. Я же с ним немного поигрался, сделав для пробы несколько гипсовых форм для отливки изразцов. А потом и сами изразцы из глины. Печь у нас имелась с изразцами. Вот с неё я и сделал гипсовые слепки. Плитки, которые я обжёг в печи, получились симпатичные, но без глазури и нераскрашенные смотрелись убогенько. Однако я сложил их в свой сундук и, по возвращении отца, показал ему. Как и другие мои поделки: сапоги с каблуками, деревянные, обтянутые ножны для боевого меча, выкованного мне кузнецом, лук, со стрелами, самосшитый тягиляй.
Не верил отец, что я всё это сделал сам, а я и не настаивал, главное, что ему понравилась мои выдумки, особенно выдумка с гипсовой повязкой на его ноге. Главное, что воспротивиться наложению гипса он не мог. На, хе-хе, безжизненное тело, ведь, я его накладывал. Аккуратно накладывал, с помощью «ближников» правильно сложив ногу в прямом состоянии, а не в согнутом, как она уже начинала срастаться, положении. Мне удалось разъяснить отцовским дружинникам цель наших манипуляций и они всё поняли правильно.