И вот тут я понял, что живу в то время, когда происходят настоящие исторические события.
Совсем недавно Колумб открыл Америку! Эрнан Кортес ещё даже не отправился завоёвывать Мексику[3]. Ещё не уничтожена ацтекская империя. Франциско Писаро ещё не захватил Перу.[4] А Британская колонизация Северной Америки начнётся только в начале семнадцатого века[5]. А Магелан ещё не открыл «свой» Магеланов пролив и не подошёл к островам «пряностей» с востока[6].
— Да-а-а… Мир делят без участия России, которая тормозит из-за постоянных набегов то с востока, то с запада, то с юга.
И я ещё был мал, чтобы участвовать в сих увлекательных мероприятиях.
— А на индейцев ацтеков я бы посмотрел, — тогда подумал я, сожалея, что в своё время так и не решился на прыжок в прошлое с полным набором путешественника из будущего: лекарствами, автоматическим оружием, невидимым космическим кораблём пришельцев и глобально-космической сетью плазмоидов, позволяющих вести наблюдение за любой точкой планеты и передавать информацию на любое расстояние не только в физическом мире, но и во времени.
А сейчас я был «гол, как сокол». Ни каких тебе «роялей в кустах», да-а-а… Кроме целительства. Но, хм. До меня доходили слухи, что некоторые ведуны тоже справляются с разными болячками заговорами. Даже мать моя, христианского вероисповедания, тихо читала над отцом заговоры. Я слышал-слышал… Она меня специально отправляла, покушать, а сама… Без бумажки читала, между прочим. На память. Я потом, словно невзначай, зашёл неожиданно, так она стушевалась и просила никому не говорить, что старых богов поминала.
— Главное, — чтобы твой тятя встал.
Это в первый день было. И во второй. И в третий. И дальше.
Потом она сказала мне про силу мою. Ту, что люди чувствовали, как тепло. Сказала, чтобы я к ней обращался, когда стану молиться за отца. Вот я и обращался к своей силе в молитвах. Христос говорил: «Врач! Исцели самого себя!» Так я и делал, проецируя свою силу на отца.
А мать всегда спрашивала меня, что я чувствовал, когда молился?
— Встанет отец?
— Встанет отец, мама, — говорил я ей тогда. — Встанет.
— Дай Бог! — говорила она. — Дай Бог!
[1] См. цикл «Флибер» https://author.today/work/series/45484
[2] Торч — щит.
[3] 1521
[4] 1532
[5] В начале XVII века Британия основала первые колонии в Америке: в 1607 году — Виргиния, в 1620 году — Массачусетс.
[6] Острова пряностей (Молуккские острова) были открыты в результате экспедиции Фернана Магеллана — первого кругосветного плавания (1519–1522).
Глава 8
— Дюже ты разумный, сын, — сказал мне отец после тягостных раздумий, длившихся около трёх месяцев.
Мне были видны его страсти, разгоравшиеся, при моём появлении, что говориться, изнутри. Они и без меня кипели, а как только появлялся я, его внутренние энергетические потоки приходили в бурлящее состояние и мне приходилось то и дело корректировать их циркуляцию. Иначе отец за эти месяцы в буквальном смысле сжёг бы свою печень.
— Прямо и не знаю, что с тобой делать⁈
— А что со мной делать? — удивился я. — Вернее, зачем что-то со мной делать? Вроде, не провинился ни в чём.
— Вот видишь, как ты со мной разговариваешь? Другой бы просто поковырял в носу и спросил, в лучшем случае, «чо»? А к тебе даже и придраться нельзя. Не к чему! Нет вины за тобой ни большой ни малой.
— Так и ты, отец, не прост в речах своих. Да и в мыслях своих, мниться мне. Тоже уже могу сравнить.
Отец посмотрел на меня и нахмурился ещё больше.
— Твой двоюродный дед Семён Андреевич, у царя Ивана Васильевича первым послом по немецкой стороне был. В Думе сидел. Многие посольства возглавлял. Наш род тогда в Москве жил. Там и сейчас дядька твой, Иван. Потом, когда Новгород под Москву отошёл, нам поместье в Новгородчине выделили. В деревне Ворсино на реке Моча… Там и я народился. Твой дед Андрей, тоже послом был. Вместе они с Семеном с крымчаками, да с Литвой дела имели. Вот и учил нас твой дед по-своему. Немцев-учителей для нас зазывал. Нас семеро у него мужей было и все грамоту и счёт знали. Но наша родовая ветвь по посольскому делу не пошла. Другой царь — другие порядки. Но деды наши и ратным премудростям нас учили. Посол с мечом убедительнее посла без меча, — сказал отец и усмехнулся.