Это ведь был простой сгусток энергии образованный энергетическими сущностями существующий вне материи и вне времени как мы их понимаем. Правда приспосабливаемый для эксплуатации и материальных существ, ибо в том мире и втой части космического пространства, откуда он прибыл на Землю, эти две формы жизни существовали сообща.
— Знатные хоромы, правда Михал Юрьевич, — кряхтя от жара и постанывая под двойными ударами берёзовыми вениками, спросил царь Василий Иванович, лежавший, распластавши чресла на липовом полке, застеленным белой простынёй.
— Знатные, правда, Василий Иванович. Себе такие построю. Поможешь, Фёдор? А-а-а…
— Помогу, а-а-а… Что ж не помочь. Хочешь, мои мастера и соберут тебе её. За особую плату, конечно…
— Хе-хе… Добро! О плате сговоримся.
И меня, и Захарьина тоже охаживали вениками мои крепкие «отроки». Парное помещение было большим, на три больших полки и на одну маленькую, сидячую. С другой стороны широкой и высокой, в полный царёв рост (метр восемьдесят, если что), двери, располагалась выступавшая вовнутрь «каменка» на которую банщики плескали горячую воду, разбавленную квасом.
— Пожалейте царя, — простонал Василий Иванович.
— Прекратить? — спросил банщик, не останавливая процедуру.
— С чего бы это? — удивился государь. — Но помягше, помягше…
— Продолжайте полковник, — сказал я.
— Это кто полковник? — спросил царь. — Он? Мал ещё больно для полковника.
— Это я историю одну вспомнил про королеву Арагонскую Екатерину.
— Расскажи.
— Она скабрезная, государь. Стоит ли пересказывать? Про государыню ведь?
— Кхм! То не наше королевство! Про чужих господарей можны любые истории, еслои они мне рассказаны.
— Понял, государь. Тогда слушай… Шла как-то королева по дворцу и увидела, лежащую на полу серебряную монету и нагнулась за ней. А это один стражник так служанок приманивал. Они нагнутся а он подскакивал сзади, задирал подол и… Ну, ты понял, да, государь…
— Понял-понял, — сказал Василий Иванович, начиная подхихикивать.
— Ну, так вот… А во дворце-то у английских королей темно. Жадные они, на свечах экономят. Вот тот стражник и не узнал королеву сзади, подскочил, задрал подол и…
— А ха-ха! — рассмеялся царь.
— Это ещё не всё, государь. Королева, подмахивая, спрашивает: «Это кто такой дерзкий, что на королеву сзади напал?» Услышал стражник и узнал голос королевы и остановился в своём движении. «Стражник, Джон!» — бодро докладывает стражник. «Ну, что ж вы остановились, Джон» — говорит королева. — «Продолжайте полковник».
Парная едва не развалилась от хохота двух «лужёных» глоток. Потом царь, отсмеявшись, спросил:
— Так это ты так над своим государем пошутил? Продолжайте полковник, ты ему сказал.
— Ну, да. Чтобы тебя позабавить. Не надсмеяться над тобой, не дай Ббог. Если бы я не рассказал тебе эту сказку, то да, а я же для тебя, государь…
Я, своим быстрым-быстрым словоизвержением изобразил испуг.
— Ладно! Ладно! Не серчаю я на тебя. Добрая история, да Михал Юрич?
— Очень добрая. Так и просится на лубок.
— Хм! А и впрямь! Но, нельзя. Народу всё равно, чья государыня. Он и про англичан-то ничего не слышал, народ тот. Эх!
Потом поиграли в бильярд. Обоим моим гостям понравилась игра. И тот и другой легко освоили технику удара, так как от техники удара копьём она мало чем отличалась, а физическая подготовка, что у того, что у другого была на высоте. Оба имели мощную мускулатуру и высокий рост.
— Сделаешь мне такой стол, — сказал царь. — Доброе занятие. И одному можно, как ты говоришь: «шары погонять» и вдвоём.
— И вчетвером, государь, если пара на пару.
— Хм! Говорю же, доброе занятие. Пока один бьёт, другие могут поговорить. Главное, думать не надо, как в шахматах. Думы свободные, а руки движутся. Сам придумал?
— Сам, государь. Мы с ребятами в «шалыгу» любим играть, вот мне и привиделась такая шалыга.
— Точно! Шалыга! — рассмеялся царь. — Любил и я попинать её. И сейчас бы попинал, да царь я теперь.
— А ты приходи к нам во двор. Там и попинаем. Мы и там ворота сделали с вратарём, что шалыгу ловит.
— С вратарём? — удивился царь. — Это как?
— Ну, как? Просто! Стоит вратарь и шалыгу в ворота не пропускает. А другие лупят по очереди. Кто не забил — становится в ворота.