— Путают они нас и теперь, государь. Сахиб Гирей на Коломну пойдёт. Ждите его там. А сначала Казань возьмёт. Нет из Казани слухов?
— Кхм! Как нет? — поморщился царь. — Не довольны казанские мурзы Шах-Али и нашим послом Карповым. Челобитные шлют. Я отряд воеводы Поджогина туда послал и увеличил рать Щаха-Али до пяти тысячи ратников.
— Весной изгонят из Казани Шаха-Али. С малым отрядом разрешат убыть в Москву, а всех других наших и его людей казнят. Было мне такое видение при молении.
Василий Иванович нахмурился и оглянулся на стоящего неподалёку митрополита московского, что тоже прибыл посмотреть на «старые церковные земли». Тот в это время, указывая руками на восстановленную церковь, о чём-то степенно беседовал с местными церковниками.
— При молении, говоришь? Видения? Хм! Надо бы у митрополита Варлаама спросить, можно ли этим видениям верить?
— Спрашивай, не спрашивай, а видения были и о них я сказывал нашему монастырскому игумену Иосафу. Он перескажет Варлааму мои видения. Уже сегодня под пытки к нему пойду. Вот увидишь.
Царь поморщился, но так и случилось, как я сказал. Митрополит пытал меня больше часа. Пытал о том, как я молился, что испытывал, куда свой взор направлял, не представлял ли что? Однако молились мы с отцом Иосафом и другой братией совместно и по известному канону с соблюдением всех обрядовых форм. И «сомлел» я мирно, без экзальтации и брани, как если бы от бесов. А «придя в себя» тут же всё Иосафу и братии и рассказал.
Государь присутствовал на пытке и не молчал, а задавал вопросы, ибо «видения» у меня были подробные и, чтобы не забыть «подробности» я их, эти «подробности», тщательно записал прямо там, в церкви при лампадах и свечах, что подтвердили и игумен Иосаф и братия.
Кстати, в ходе строительства больницы решил я восстановить монастырь, полагая, что, во-первых, — лишними в противостоянии татарам монахи не будут, а во-вторых, — можно организовать при монастыре дом презрения, где собрать увечных, больных и немощных, которым мы с ребятами постараемся помочь, а они потом помогут нам.
Думаю, что восстановление монастыря больше повлияло на митрополита Варлаама в плане принятия моих видений, как чудо-чудное, а не козни дьявола, нежели доводы игумена Иософа. Да и наши врачебные практики он, в конце-концов, одобрил. Ну, а как не одобрить, когда наши врачи работали как на конвейере. Столько в Москве и окрестностях кривых, хромых, увечных, которым мы за год с лишним помогли выправиться, не выправлял и Христос, прости Господи. Но у него, хм, и миссия была иной, да… А моя миссия тут была исцелять. А что ещё я здесь мог сделать? Промышленность поднимать? Хе-хе-хе… Это, если бы я попал во времена Петра Первого, хе-хе, можно было бы уехать на Урал… Но не дай, Бог! Сколько там в шахтах людей сгинуло! Мама дорогая!
— Откуда у тебя столько лекарей? — удивился государь.
— Хм! Ну, как откуда? Медикус меня лечил, а я других. Я же всё записывал и зарисовывал. Зря мы, что ли собак мучили? Показать тебе мои атласы, государь?
— Покажи, — настороженно согласился царь.
Я показал свои пять атласов изготовленных в формате «А-3». Царь посмотрел и охренел.
— Это тоже ты рисовал? — спросил он, тыкая пальцем в анатомические рисунки, демонстрирующие не только саму анатомию животных и человека, но и ход операций, которым были посвящены аж три тома.
— Я, — скромно ответил я.
Государь пролистал все пять и его заинтересовали операции по восстановлению кривых, не правильно сросшихся конечностей.
— И это что, у всех кривоногих теперича прямые ноги?
— Так и есть, государь.
— Врёшь!
— Вот те крест! — перекрестился я. — Многие тут в городке остались, а некоторые и семьи перевезли. Ты же знаешь, мы всех привечаем. Пошли вот этого кузнеца покажу.
— Колченогого⁈ — восхитился заранее царь.
— Он у нас цельный год пролежал на вытяжке. Мы ему пять раз ногу ломали.
— Пять раз⁈ — восхитился царь. — С тем «ефирем», что рецепт у Миколки лекаря ты выкрал. Зело он гневен на тебя.
Я пожал плечами.
— Выкрал и выкрал. Делиться нужно с обществом. Я его научил как использовать этот эфир. Теперь он твоим боярам зубы может безболезненно рвать. И рвёт! И деньгу хорошую зарабатывает!
— Да-а-а… Зарабатывает, — вздохнул царь. — Разрешил я ему врачевать других. Но в моём дворце. А ты что же во дворце не остался. Чего тебя сюда потянуло? Скучно без твоих баек и проказ.
Я посмотрел очень серьёзно на государя.