— А я бы вообще выстроил тут крепостную стену и посадил гарнизон, — подумал я. — И прокопал бы нахрен этот брод. Перекрыл бы реку шлюзами и перекопал.
А потом, вздохнув, подумал:
— А оно тебе надо? Подсказать «начальству» чревато. Ты придумаешь, тебя же заставят делать. А не получится, тебя же и накажут. Вот сейчас бы жил тихо-мирно в своём сельце в Новгородчине, занимался бы хозяйством, рыбалкой, охотой и не думал бы ни про каких татар. Нет, выпятился со своими пророчествами! И кому они нужны, эти пророчества? Сам же и стоишь на берегу Оки и ждёшь стотысячную, между прочим, армию крымского хана. И что ты с нею будешь делать, если не придёт к тебе никто на помощь? А такое здесь развито повсеместно. Подставляют друг друга князья, бояре и воеводы, не давая возвыситься. Вот и меня, дурака обязательно подставят. На полдня позже придут «дружеские» полки и всё. Сомнут меня татары.
Под ложечкой защемило.
— Ух, ты! Сердце, что ли? — удивился я и всмотрелся в себя. — Хм! Зажим межрёберный! Ты смотри ка! Давненько-давненько…
Я занялся собой, а лучники стреляли и стреляли, стреляли и стреляли, стреляли и стреляли. Стрелы, как пчелиный рой вылетали с нашего берега и набрасывались на расставленные на островках и мелководье щиты. Некоторые стрелы перелетали весь брод и долетали до дальних щитов, но иногда даже не втыкались в доски. Во-первых, под углом сорок пять градусов взлетали и падали, а во-вторых, убойная сила луков была недостаточной для такого расстояния.
Не удалось нам построить такие же луки, как я клеил из «тех оригинальных материалов» что добывал в будущем. И рога у наших буйволов были не такие, как у индийских, и бука не было, и другие неоригинальные композиты не выдавали желаемого результата. Но всё равно луками мы все были очень довольны. И стрелами, да… По крайней мере тысяч пять ворогов здесь мы уложим.
— Где же мы их хоронить-то будем? — подумал я, вспомнив «старую» шутку. — Да-а-а… А нас, где захоронят? Или сбросят в реку и поплывём мы вздутыми тушками вниз по Оке-реке? Хм! Не хотелось бы… А ведь кто-то из моих «товарищей» здесь расстанется с земной жизнью. Хоть я теперь точно знаю, что душа бессмертна и слава, как говорится, Богу, что они не встанут, как я на круг вечного перерождения, но людей мне было жалко. Матрицы-то, понятно, снова перейдут ко мне, но… Снова начинать готовить «кадры»? Правда остались и другие: в Даниловом городке и в Московской усадьбе в которых матрицы были и оставили, кхм, свой след, и из кого я пока матрицы забрал. Они сейчас самостоятельно живут, как их матрицы научили, но всё-таки… А ведь может полечь и вся тысяча.
Не стал я всех своих воинов показывать воеводе Коломенскому. Приезжал он к четырёх километровому броду и смотрел на мой «заслон». Смотрел и кривился, да-а-а… Я тоже кривился, но мысленно.
Закончился май. Татар не было. Стояла сухая погода и мы жили или под телегами, или в небольших палатках. Ловили и коптили рыбу, и тренировались неожиданно поднимать копья, но меня терзало смутное ощущение, что не поможет нам наша подготовка и наша супер техника. Сблизятся на дистанцию выстрела и закидают нас стрелами. Но, честно говоря, никакого костьми ложиться на этом бережку совсем не хотелось.
Если никто не придёт помогать, то выпустим все стрелы и только нас тут и видели. Сказано же было, что лучные войска у меня. С середины июня через брод повалили наши крестьяне, убегающие от татар и вскоре появились сами нарушители спокойствия в виде небольших отрядов.
Первый же отряд, увидев установленного на том берегу деревянного идола выполненного в виде мужского детородного органа, вызывающе устремлённого ввысь, наскочили на него и… Получили несколько стрел, выпущенных мной и ещё десятью лучшими лучниками. Я успел выпустить три стрелы, пока первая вонзилась во вражеское тело. Небольшой отряд сразу поредел на десяток и сразу ретировался на не досягаемое для стрел расстояние. Это они так думали.
Пока оставшиеся татары разбирались с раненными, по ним с метров тридцати из засады ударили из переносных ручных картечниц, а потом и из луков, добивая тех, кто остался в живых.
Мои бойцы переправились на ту сторону и привязали самый хорошо одетый труп к «идолу». Остальные тела вкопали по пояс на островках. Тех, что были поближе к нам. Следующим днём история повторилась зеркально, только более эмоционально. Тело было привязано к «идолу» медной проволокой. Перерезать которую быстро татары были не в состоянии. Ну и поплатились за попытку своими жизнями. Этих уже была примерно сотня, но и засадных картечниц был десяток. «Гостей» ушло немного…