Я всё видел со своего наблюдательного пункта, устроенного на одном из деревьев. Как и многие наши лучники, стоявшие на специально устроенных площадках. Своеобразные «охотничьи вышки» были устроены нами вдоль всего тракта и татары угодили в «мешок».
После первого взрыва, татары рванулись в разные стороны, и что тут началось! Мама дорогая! Взрывы мин, взрывы бомб, брошенных с деревьев слились в страшную канонаду, больше похожую на разрывы гирлянды новогодних петард. Но громыхало значительно громче.
— Бедные, бедные лошадки, — думал я, глядя на бойню. — Сколько там было? Десять тысяч? Ор, рёв, хрип, плачь и стоны доносились из кровавой мясорубки, а я смотрел и смотрел на побоище, и не мог оторваться. Да-а-а… Никому не скажу, как мы уничтожили войско Сахиб Гирея. Громом небесным они были поражены! Все жители села Бронницы слышали тот гром. И купцы, что в лесу прятались, слышали… Все слышали гром! Пушек ведь у меня не было. О том и великие князья государю Василию Ивановичу скажут.
Собирать трупы и сваливать их в специально вырытые ямы, устраивая из них, прости Господи селитряницы, я привлёк селян. Не пропадать же, кхм, «добру». А что, так тут было заведено. Всех не христиан хоронили отдельно, а при дефиците, кхм, сырья для получения селитры, использовали трупы врагов. Опять же, посыпанные известью, они перестают быть разносчиками болезней. Да-а-а… О времена! О нравы!
Конина считалась не чистой пищей, поэтому перерабатывать павших лошадок пришлось самостоятельно. Пропустив в сторону Москвы купцов и других «ходоков», мы развернули массовое консервное и засольное производство. Не пропадать же добру! Выкупили у проезжих купцов соль, бочкотару и вперёд!
Лес был рядом, вода тоже, поэтому походные котлы кипели круглосуточно. Ни я, ни мои товарищи кониной не брезговали, а запах от варева стоял такой, что селяне ходили и обливались слюной.
Место побоища зачистили, перекопали и вскоре ничто не указывало на него.
Мы же развернулись и немного отошли ближе к Коломне. Там у нас был ещё один укрепрайон, сделанный по подобию первого заранее и примерно в таком же месте. Установили перед ним остаток мин и стали ждать. Терзало меня смутное сомнение, что не удержат великие князья переправу. Слишком они были самоуверенны, а самоуверенность, чаще всего, до добра не доводит.
Крымские татары показались аж через неделю. Сильно потрёпанные, израненные, но их всё-таки оставалось ещё очень «много». С высоты моего наблюдательного поста я видел уходящую вдаль колонну, едущую не по двое-трое, а по шестеро.
Десять тысяч воинов, Сахиб Гирея погибли не только от мин и бомб. Большинство из них погибло от стрел, пущенных с вышек, установленных на деревьях на протяжении целого километра.
Тут же мне нужно было «растянуть» своих лучников на десять километров. Не-е-е… На это я «пойтитть не могу»… Мне нужно было убить или ранить Мехмед Гирея, а поэтому остаток мин мы расставили по всей ширине укрепрайона в несколько рядов. Мины представляли собой небольшие прямоугольные ящики, наполненные взрывчаткой и отходами чугунного производства, с нажимной крышкой.
Мехмед Гирей тоже, как и Сахиб, ехал первым. Наверное, так было положено по статусу.
— Завоеватель же, епта! — мелькнула мысль. — Почему они не выслали впереди себя разведку? Не понимаю. Не видели впереди себя рати? Наверное. Чего бояться даже сотни, когда у тебя сто тысяч? Однако было видно, что передние всадники не были расслабленными. Они зорко смотрели вперёд и увидев «заставу» остановились. Хотя, какая это была «застава»? Просто от леса с одной стороны и с другой были уложены стволы деревьев.
Если бы Мехмед пустил бы вперёд «разведчика», может быть ничего бы не получилось. А с другой стороны, не отступать же такому войску перед «таким» препятствием? Поэтому Мехмед взял у какого-то своего воеводы щит, прикрылся им и смело двинулся вперёд.
— Смело, но глупо, — подумал я, когда прогремел первый взрыв.
Мехмед Гирей не погиб. Он ехал на высоких стременах и ноги ему не оторвало, а лишь перебило. Мне было видно, как он спрыгнул с вставшей на дыбы раненой лошади, стянул с седла другого всадника, вскочил в седло и поскакал назад, спрятавшись в гуще воинов. Почему я понял, что ноги у него перебиты? Да потому, что он не мог на них нормально стоять и постоянно падал. Но на лошадь всё-таки взобрался.