— Не могу сказать, государь, — снова поник я головой…
— Я вот отдам тебя, наверное, в пыточную, — задумчиво проговорил он.
— Ну, пойми, государь… Если я скажу, ты к нему уже по другому станешь относиться. Гложить мысль тебя будет, что я тебе его подсунул. И вдруг не выберешь его митрополитом? А другой возьмёт и не разрешит развод.
— Так другой разрешит. Другого найду. Скажи, а? Я уже придумал кого выберу.
Я вздохнул.
— Так, ты уже выбрал и назначил. Даниил митрополита зовут.
Василий Иванович рассмеялся, а отсмеявшись сказал.
— Ох, ты и хитрец! Пораскинул разумом и верно сказал! Я же его год как в митрополичий сан возвёл! Ох и хитре-е-е-ц!
Я терпеливо ждал, когда государь урезонится.
— Кто-то сказал, что я разводиться с Соломонией хочу?
— А кто-нибудь знает, кроме Даниила?
Василий Иванович задумался.
— Да, вроде, нет…
— Ну… Кто бы мне тогда сказал?
— Не знаю, как слухи плодятся, — пожал плечами государь. — Но уже вся Москва гудит.
— С женой говорил?
— Говорил.
— Ну и вот, — развёл я руки. — Сабуровы эти слухи и разносят.
— Значит, от Сабуровых узнал? — спросил с усмешкой Государь.
Я покрутил головой.
— Свою службу послухов я прикрыл. Не нужна тебе стала, а самому мне содержать её накладно. Да и слышал я, ты свою тайную службу создал…
— Слышал? — удивился Василий Иванович. — От кого слышал?
Я улыбнулся и пожал плечами.
— Почитал бы мои доклады, узнал бы…
— Кхм! — смущаясь откашлялся государь. — Значит, не дашь бомб? А людей?
— Говорю же… Построй крепость и забирай мою гвардию, что в Данилове стоит. Там с тысячу воинов наберётся. Они тебе и гарнизонную службу наладят и бомбы бросать умеют. Только поставь над ними братьев моих, что и сейчас над ними стоят. Другие погубят их. Своих людишек станут жалеть, а этих просто так погубят. А они дорого стоят, мои воины. Много чего могут.
— Кхм! Не могу я их оставить в крепости без воеводы! — как-то обречённо сказал государь.
Я пожал плечами.
— Значит, сгинут они, — скривился я. — А каждый из них может тысячей командовать.
— Нет для них у меня тысячи, — буркнул Василий Иванович.
— Ну, так оставь их одних в крепости. Не нужны им воеводы. Вот увидишь. А снабжать провизией и бомбами я их сам буду. Мы на Белом море сейчас корабль строим. Этим летом на воду спустим. Такой кораблик можно на Волге построить.
— Что за корабель?
— Чёлн большой. Дощаник! На таких даны приходили с нашими послами. Ты рассказывал.
— Я рассказывал? — удивился государь.
— Ну, да. Как во времена твоего отца, государя Ивана Васильевича его послы ходили холодным морем к норвегам и данам и обратно. Вот я и придумал такой корабль-дощаник. Приезжай, посмотришь.
— И что ты с тем кораблём будешь делать? — нахмурился Василий Иванович. — Уплыть от нас к данам или норвегам.
— Хочу, чтобы ты купцов своих к данам отправил.
— Ха! Думаешь это так просто? Вокруг Терского наволока[1] не так просто пройти. Все, кто ходил и возвращался, зарекались. Очень трудный путь. Даже летом лёд стоит.
— Но торговый путь искать надо? Или нет? Ганза не очень-то хочет с нами торговать, да?
— И даны с норвегами тоже не особо рвутся торговать. Они хотят забрать те земли. Говорят, что та земля — их земля. Оттого мы их и не пускаем туда. А ты корабли строишь!
— Так не только данами и норвегами земля полнится! — улыбнулся я. — Дальше есть галлы, франки, англы, коих Ганза не пускает в Русское море. Вот они-то и станут с нами вести торговлюшку, да оружием, да железом добрым.
У меня фраза получилась чуть ли не спетой и Василий Иванович посмотрел на меня с непониманием.
— Что это ты спевать удумал, аки боян древний. Шутишь так?
Я вздохнул.
— Да, с чего тут смеяться и шутить? Не хочешь купцов посылать, станем море сторожить, рыбу ловить, да моряков готовить. Пушки поставим и стрелять учиться станем. Ещё корабли построим. Всё равно когда-нибудь свой флот на Русском море построим.
— Сначала там крепости поставить надо, — со вздохом произнёс Государь. — Значит, не дашь бомбы?
— Почему, не дам? Как я могу тебе перечить? Бери все, сколько есть, но ведь ты знаешь, как они дорого стоят, ещё труднее производятся, а ещё как они опасны в чужих руках.
— Хорошо! — повеселел Василий Иванович. — Заберу вместе с твоей тысячей. И тебя назначу воеводой крепости.