Однако никто не разбудил, проспал до 9 утра. Просыпаюсь, Евлампий дрыхнет на соседней кровати, наверное, долго сидел, ждал еще. Может, пока он спит, позвонить? Но из номера нельзя. Выхожу в коридор, пусто. Прохожу к лифту, немного не дойдя вижу приоткрытую дверь в номер, оттуда разговор на цыганском. Стучу, захожу
- Лачё дывэс чявеле, – отец Ленки научил нескольким фразам.
В комнате две молодые цыганки и ребенок лет пяти. После паузы одна отвечает
- Йав састо пшало, – это я понял, будь здоров братишка.- Пхэн, кон ту Ром или гаджё?
Спрашивает цыган ли я. Раве не видно?
- Русский я, у меня есть родственник цыган, немного обучил. У меня в номере телефон не работает, можно от вас позвонить? Я заплачу.
- Звони, – показывает рукой на тумбочку где стоит телефон. Набираю номер Насти, отзывается быстро.
- С праздником зая! Чем занимаешься? Мама приехала?
- Спасибо! Нет еще, у неё самолет только в двенадцать вылетает. Сейчас Юлька придет, сходим к Алиске, а потом в ДК, там «Земляне» выступают.
- Опять вечером сама будешь идти?
- Я такси возьму, не переживай. До калитки довезут. А ты как, уже, это самое…
- Нет, пока ждем. Не знаю даже когда вернусь. Осторожно там Настюш. Всё, пока, я с чужого телефона говорю. Целую зайка!
- Я тебя тоже! Приезжай скорее!
Вешаю трубку. Цыганки улыбаются
- Твоя девушка?
- Да, вот на праздник пришлось уехать. Сколько я должен?
- Ничего не надо. Бахт тукэ.
- Спасибо. Вам тоже.
Возвращаюсь в номер, Евлампий уже проснулся.
- Куда ходил?
- Думал газет купить, в гостинице не нашел, а выходить запретили. Сколько еще ждать?
- Я знаю не больше тебя. Пойдем завтракать.
Завтрак в ресторане, причем плачу сам за себя, поскольку Евлампий такого намерения не высказал. Опять в номер, уселись перед телевизором, даже не вникаю, что там идет, думаю о своем.
- Какого х… Это что, запись? – слышу удивленный голос, смотрю на экран. В новостях показывают Черненко. Вникнув, понимаем, что вчерашняя запись. Выглядит генсек хреново, заметно, что болен.
Так пролетел день, сходили на обед и ужин, остальное время тихо сходим с ума от безделья. Обратил внимание на пятнышко крови на рукаве рубашки Евлампия. Присмотрелся.
- Валерий Евлампиевич, у вас там похоже гемангеома?
- Где? А, да как бы родинка, кровит периодически, зараза.
- Давайте уберу.
Всё какое-то отвлечение. Минут двадцать убил. Это не торопясь, тщательно сровняв кожу на месте бывшего нароста. Даже следа не осталось.
- Спасибо. Я даже не сообразил попросить тебя.
- Пожалуйста. А почему звонить нельзя?
- Секретность. Не должен никто знать о болезни генерального.
- Так я и не буду никому говорить. Если от администратора позвоню?
- Потерпи, – вдыхает, – у меня самого дома жена и дочка.
- Большая дочка?
- Пятнадцать лет. Почти невеста.
Повода вырваться позвонить не придумал. Догадается. Набрал ванную воды, улегся, медитирую. Слышу звонок, вскакиваю, голым выбегаю. Евлампий уже взял трубку.
- Да. Так точно. Нет, всё хорошо, никаких проблем. Понял. Есть, – повесил трубку. – Ты бы еще в коридор так вышел.
- Что? Едем?
- Нет. Спросили как мы, не нужно ли чего. Ждём дальше.
- Домой мне нужно! – бурчу, возвращаясь в ванну.
Следующий день прошел практически так же. Утром я проснулся позже его, момент остаться без надзора выпал только вечером, я отказался идти на ужин и он пошел один. Выждав пару минут, выдвигаюсь тоже. Стучу в дверь к цыганкам, тишина. Уехали? Хреново. Стучу во все двери поочередно. Наконец одна открывается, когда я от неё уже иду к следующей. Мужик основательно поддавший, никак не поймет что мне нужно. Надоев объяснять отодвигаю его и прохожу в номер. Он, держась за стенку, движется следом. Быстро набираю номер, долго слушаю гудки. Не отвечает. Опять вечером где-то носит. А мама где? Вот блин, позже я не вырвусь. Расстроенный возвращаюсь. Опять осточертевший телевизор.
- Как вы думаете, почему не везут к нему? – спрашиваю который раз
- Я думаю тут два варианта, – изменил обычный ответ «я не знаю» Евлампий. – Или ему лучше и пока нет необходимости или твой приезд был не согласован наверху.
Мне так кажется второй ближе к истине. Ждут, не дождутся пока сдохнет, а тут предлагают пацана какого-то, чтобы вылечил. Хоть бы не придушили тут ночью.
Утром вернувшись с завтрака застаем в номере того типа что привез нас сюда.
- Собирайтесь. Едете домой. Черненко умер, - коротко сообщает он.
- Позвонить можно? – мрачно спрашиваю его.
- Теперь можно.
Набираю номер, опять гудки. Ну, Настя в институте уже должна быть.