– А потом?
– А потом по телевизору передали, что вся группа, в которую мы должны были входить, погибла под снежной лавиной… И это – неоспоримый факт. Знаешь, я иногда спрашивал себя, особенно по молодости, за что я – уже в достаточно взрослом возрасте – полюбил альпинизм и скалолазание. Сейчас я готов ответить. Схоже с жизнью нашей. А уж она – сплошное восхождение на крутую стену, иногда с отрицательным уклоном. Карабкаешься по ней, то хватаясь за природные выступы, то забивая крючья, а то виснешь и беспомощно болтаешься на страховке. Худо, если она обрывается… Или ты вовремя забыл позаботиться о ней, тогда – срываешься и гибнешь.
Он немного помолчал, потом добавил:
– Знаешь, меня иногда посещает мысль, что наша мама всегда обо всём всё знает!
– А ты сейчас пришёл, чтобы рассказать мне эту историю, или тоже станешь меня отговаривать? В моих деяниях меня может оправдать только то, что всю свою жизнь я, презирая собственное благополучие, боролся с темными силами, способствуя Свету. Других оправданий нет. Другие оправдания бессильны…
– Я всегда был старше тебя, – горько ответил брат. – А ты всегда был глуп по отношению ко мне. Иди, брат, прямо и обретешь свой путь! И не сомневайся во мне никогда.
– Спасибо, брат! Прости меня – сразу и за всё…
– Давно простил, – ответил он. – Иди дальше, но гляди под ноги.
Впереди плотная стена леса, позади тоже, поляна исчезла, и я опять остался один в непроходимой чащобе. Казалось, идти больше некуда. Но, понемногу разглядывая, я увидел, что передо мной не лес, а огромная, сложенная из массивных брёвен Стена.
Высота её терялась в облаках.
Я крестообразно развёл руки в стороны и припал к Стене всем телом.
И мне стало тепло.
И лёгкими толчками в моё сознание стали вливаться мелодичные звуки, которые сплетались в воздушную мозаику.
И в ней были все основные знания человечества – языком понятным для каждого.
Но чувствовал, что за спиной…
3
… Меня осторожно трясли за плечи.
– Может водичкой взбрызнуть? – услышал я голос Сергея.
– Я тебе взбрызну, – грозно ответил Новосёлов. – Серёжа, я зачем тебя к нему приставил? А? Я тебе сказал, при малейшем ухудшении состояния, вызывать меня. Меня, а не скорую помощь! И вот он без сознания, неведомо сколько, а ты его только обнаружил. Ты знаешь, сколько времени он без сознания?!
– Нет, Юрий Тимофеевич.
– Хорошо, хоть не врёшь.
Новосёлов наклонился и увидел мои открывшиеся глаза.
– Слава Создателю, улыбается.
– Юра, – сказал я очень тихо. – Все они со мной говорили. Все! Но это были не они, понимаешь?
– Кто они? Пожалуйста, пояснее говори.
– Дети, жена… Но это не они, только мама и брат были настоящими.
– А кто был вместо детей и жены?
– Наваждение. Но не это самое главное. Наклонись. Я дошёл до стен Обители.
– Что?! Серёже, оставь нас на минутку!.. Повтори, что ты сказал.
– Я дошёл до стен Обители.
– Ты в Неё попал?
– Нет, только увидел стены. Они огромные, высокие, аж до облаков… И так легко дышалось возле них.
– Вот это подарок, – улыбнулся Новосёлов озадаченно. – Такой прыти от тебя никто не ожидал. Да и не должно было этого произойти. Вставай, Служитель. Некрасиво лежать на полу, аки пьяному.
Я был очень слаб и поднимался с трудом. Юра помог.
– Теперь ложись на диван и лежи. Серёга принесёт поесть. Чтобы поел! Расценивай это как приказ. А то начнётся: хочу – не хочу. Кушать!
Потом он помолчал немного и сказал:
– Да, вот ещё что, я знаю, ты ведёшь записи обо всём, что происходит.
– Юра, я же писатель, не отнимай у меня этого.
– Отнимать не собираюсь, но видеть я должен всё! Как ты их ведёшь?
– Они зашифрованы моим собственным шифром, – ответил я. – Но это наброски к будущему самостоятельному художественному произведению, и потому правды там менее десяти процентов…
– Очень много, – ответил Новосёлов, – надо уменьшить.
– Хорошо.
– Ладно, писатель, твою медь нехай, – сказал он обычным голосом, который я помнил еще со студенческих времен. – Кроме Стены, еще какие-то признаки, приметы, ориентиры?
– Нет, ничего значимого, только деревья да кустарники, топи и болота.
– Искушение… Тебя начинают искушать… И это только начало. Тьма берётся за тебя основательно. Так не должно было быть! – громыхнул он кулачищем по столу. – С чего это? Почему? Нет, мы так не договаривались…
– Что значит «договаривались»? С кем?
– Правила есть даже здесь, – ответил Юрий. – Иначе бы…
– Мне кажется, я знаю, в чём дело, – сказал я не вполне уверенно.
– Говори.
– После того как была закончена некоторая часть моих записей, я был настолько опустошён и выжат, что невольно получился небольшой разрыв во времени.
Новосёлов обострил внимание.
– И что случилось во время этого разрыва?
– Три ночи подряд мне снилось продолжение «Вия». Причём, вначале не в книжном, а в киношном варианте: сочные краски, блестящие образы, ярчайшие пейзажи.
– Захватывающее, интересное и очень страшное действо? – спросил Юрий. – Так? Ты видел Вия?
– Нет, но я всё время чувствовал его рядом, и точно знаю, что название всему этому «Вий-2».
Я немного помолчал, сосредотачиваясь, потом продолжил.
– Но и это еще не всё. Потом три ночи подряд мне раскладывали по полочкам всё повествование. Куда там Стивену Кингу?! Бестселлер всех времен и народов!
– Всё-таки ты настоящий Служитель, раз не купился, потому что это был соблазн. Настоящий. Дьявольский. Нацеленный на твоё писательское самолюбие. Ты написал – тут же нашелся пидарюга-режиссёр, который сенсационную книгу превратил в мощный фильм… Ты заработал кучу денег и стал всемирно известен… Только для нас потерян навсегда.
– Знаю, ваше превосходительство, – ответил я с сарказмом. – Тоже уже кой-чему научился. И не дети здесь перед вами…
– Хорошо-хорошо, успокойся, пожалуйста. Пока и сам не представляешь, какой ты молодец! – сказал он серьёзнее обычного. – Тебя уводили в сторону от твоих записей, подсовывая феноменально интересный материал, который в нынешнем мире везде прокатится на «ура»… Вот так. Теперь я еду, надо советоваться с Тиной. И хочу попросить её прислать в помощь одного… из твоих прежних знакомых, потому что дело может неожиданно принять крутой оборот. Да, – сказал он с улыбкой, уже выходя из комнаты, – видеть его ты будешь рад!
– Как хорошего друга? – спросил я небрежно.
– Да, хорошего друга, погибшего в бою…
Слова эти меня несколько обескуражили, значение их я понял чуть позже, но сейчас мне надо было сказать о главном, что терзало.
– О родственниках, ваше благородие… Я даже знать и слышать не желаю, что с кем-то из моих что-то случилось: попал под машину, случайно выпал из окна, или пуля, мирно летевшая куда-то, случайно угодила…
– Ты лучше профи-повара поучи яичницу жарить! – жёстко перебил меня Новосёлов. – А я в этом деле уже… Неважно. Они давно под защитой. И с ними, это я тебе клятвенно обещаю, ничего не случится.
_________________________
Тьма всё время примеривается к нам и не оставляет попыток поглотить. Мы у неё на особом счету. Мы – это те, кого она не может заполучить на свою сторону; те, неподкупные, незапуганные, неподдавшиеся, кто составляет форпост на планете в борьбе за Свет.
В противоборстве с тьмой я забыл об отдыхе, как возможном состоянии, почти не ведал сна, постоянно пребывая в напряжении духовном. Но кто-то меня заботливо подпитывал энергией, потому что и сил хватало и битвы хотелось.
О продолжении литературных трудов оставалось только мечтать. Но я знал, что оно будет, и я точно знал, что именно в них будет. Ведь каждый автор пишет хронику собственной жизни, либо заносит на бумагу отражение жизней прошлых и будущих. Так воспоминание о прошлом рождает исторические произведения; попытки разумом постигнуть будущее дают фантастику. И только взгляд в настоящее, почти у всех, вызывает омерзение и отвращение. Рожденные на земле мечтают об иных мирах, ибо большая часть убеждена, что земля – уже не их планета.