Пузырьки с волшебным лекарством дорого стоили на черном рынке, хотя кому-то из страждущих могли достаться и бесплатно, это уж как решал распоряжавшийся ими посредник. Дати не очень интересовались, сколько действительно платят потребители за предоставляемое ими лекарство, а сколько прилипает у посредников к рукам, тех сумм, что все же до них доходили, вполне хватало на безбедное существование, да что там, они теперь на месте своего дома могли бы отгрохать целый дворец, но ограничились небольшой перестройкой и капитальным ремонтом. В частности, в комнате Фириана сделали панорамные окна во всю стену, чтобы через них попадало как можно больше солнечного света.
Соседей Фириан продолжал лечить лично и бесплатно и в их среде стал объектом обожания, доходящего до настоящего религиозного культа. Теперь, когда он проходил по улице, люди кланялись ему, протягивали маленьких детей, чтобы он осенил их своим прикосновением, а некоторые даже готовы были лобызать ему ноги. Сперва это немало смущало Фириана, но вскоре он привык к своему новому положению. Хорошо еще, что культ этот пока не распространился за пределы их небольшого поселка, а то, узнай исцеленные им люди, где проживает их спаситель, паломники, пожалуй, набежали бы сюда со всех концов страны!
Такой жизнью Фириан прожил больше года и другой судьбы себе не искал, но сейчас, когда ему исполнилось двенадцать, а весна скоро должна была перейти в лето, мальчик чувствовал, что без больших перемен ему не обойтись. Как и свойственно для этого возраста, его тело быстро росло и с каждым годом концентрировало в себе все больше энергии. Скоро наступят жаркие дни, и одной поркой в неделю ему, пожалуй, уже не обойтись! А дальше что будет? Нет, он совсем не против этих процедур, они для него даже сладостны, но и сладкого в жизни лучше иметь понемножку. Вот бы найти способ постоянно и с пользой для дела сбрасывать излишки накопленной энергии!
* * *
- Мам, а вам с папой никогда не хотелось завести еще одного сына? Ну, или дочь?
- Фири, да у нас с одним тобой проблем выше головы! - отшутилась Гвена. - Вот представь, родилась бы у нас еще одна такая живая батарейка. Вы ж передрались бы между собой, кому из вас соседей лечить! Да и старая я уже, сынок, чтобы рожать...
- Мам, а я и предлагаю тебе кого-то рожать, можно же взять и из детдома. И не батарейку, конечно же, а совсем наоборот, энергетического вампира, чтобы он у меня лишнюю энергию оттягивал. Там ему такому наверняка живется плохо, а со мной ему будет хорошо. Только он должен быть не слишком маленький, чтобы мог меня сопровождать.
- Фири, ты думаешь, сейчас так просто усыновить чужого ребенка? Да за ними сейчас очереди выстраиваются!
- За маленькими и здоровыми - да. А больные школьники, думаешь, кому-нибудь нужны? Тем паче энергетические вампиры? Да от такого любые усыновители быстро сбегут!
- А как нам с отцом определить, что это именно тот, кто тебе нужен? У него ж на лбу не написано будет, что он вампир.
- Мам, вне достаточно их фотографии увидеть, и я на расстоянии почувствую, кто он такой. Фотопортреты потенциальных кандидатов на усыновление вам ведь точно дадут посмотреть, вы их скопируйте, вот я и выберу, кого мне надо. Это серьезно, мам! Я чувствую, что вскоре не смогу держать в узде свои энергетические потоки, ну, разве что меня пороть ежедневно. Но такой жизни, боюсь, я уже сам не вынесу.
- Ну, хорошо, я поговорю с отцом, может и найдем тебе вампиреныша.
В детском доме, куда обратились супруги Дати, к судьбе своих воспитанников относились серьезно и попытались было устроить допрос кандидатам в усыновители, но бутылочка со снадобьем, изготовленным из крови Фириана, решила все вопросы. При этом никто у сотрудников детдома даже не представлял, каким образом посетители раздобыли эту панацею, все знали, что данное лекарство циркулирует на черном рынке и стоит бешеных денег. Стало быть, потенциальные усыновители - люди состоятельные и готовы тратиться на здоровье своего будущего ребенка. Приняв лекарство в дар, директор детдома дал гостям за ознакомление личные дела всех воспитанников, те их старательно перекопировали и ушли, обещав скоро вернуться с уже принятым решением.
Не прошло и недели, как они вновь появились в детдоме с заявлением на усыновление семилетнего Рувиана. Директор не смог скрыть своего удивления. Этот маленький заморыш, обладатель кучи серьезных диагнозов, медленно угасал, и все вокруг сошлись уже во мнении, что он не жилец на белом свете. Сперва его пытались еще лечить, да все без толку. Сверстники откровенно его чурались, гнали подальше от себя и ни за что не хотели принимать в игры. Взрослые, к которым он тянулся, тоже ощущали к нему подсознательную неприязнь и не шли на близкий контакт. Потенциальные усыновители всегда обходили его стороной. Руви уже отчаялся когда-нибудь обрести семью и, кажется, вполне смирился с собственной близкой смертью. И вдруг состоятельная пара зачем-то выбирает именно его! Бывают же еще в жизни чудеса.
Сбыть с рук постоянный источник хлопот не отказался бы ни один директор казенного заведения, так что все бумаги на усыновление Рувиана были составлены в кратчайший срок. За своим новым сыном чета Дати приехала не одна, а вместе с очень красивым подростком, что вызвало у сотрудников детдома дополнительный шок. Так они, выходит, вовсе и не бездетные? Так зачем им этот практически инвалид, когда у них и так уже есть сын - красавец? Врач детдома, пока Руви собирал свои вещи и со всеми прощался, отозвала в сторонку Гвену и поинтересовалась, а давно ли их старший отпрыск узнал, что у него скоро появится маленький брат, и не станет ли он теперь ревновать?
- Так именно Фириан его и выбрал, - улыбнулась Гвена, - а вовсе не мы с супругом. И вообще все это усыновление - его собственная инициатива.
Вот это уже было совсем за гранью понимания скромного детдомовского врача. Старший мальчик захотел себе живую игрушку, и родители пошли у него на поводу? А осознает ли он хоть, что "игрушка" эта тяжело больна, нуждается в длительном серьезном лечении и вообще, скорее всего, долго на этом свете не протянет? Или это такой странный альтруизм, граничащий с мазохизмом? Она уже по себе знала, как тяжело выносить физическую близость с Руви. Как ни жалко его было, но когда он к ней подходил, ей подсознательно хотелось убраться подальше. Наверное, и дети испытывали точно такие же чувства, потому и превратили его в отверженного парию.
А дальше на ее глазах случилось и вовсе невообразимое. Руви вышел из здания за руку с новой мамой, весь какой-то заторможенный, кажется, еще не в силах поверить своему счастью. Увидел старшего мальчика, стоящего рядом с роскошной автомашиной, робко взглянул на него, замер на месте. Тут Фириан ему улыбнулся, и малыш, вырвав свою ручонку из материнской руки, со всех ног бросился к новому брату, ткнулся носом ему в живот, обхватил руками за талию и никак не хотел отцепляться, да и старший не делал попыток его отцепить. Так они простояли несколько минут под недоуменными взорами провожающих, наконец Руви, все еще не отцепляясь от Фириана, повернул к людям свою мордашку, и такого беспримесного счастья на этой детской физиономии еще не видели никогда!