Егор встал и ушел в дом, Клавдия Ивановна пошла звонить, а Андрей спросил:
- Тоня, ты жена, мама фельдшер - это понятно. Мы то с отцом что можем решить?
- Не знаю, Андрей, но если Егор попросил - надо быть, он знает, что делает.
- Мы будем, я не об этом, непонятно просто все.
- Вот вечером и поймешь, - ответила Тоня.
Через несколько часов собрались все в доме Сибирцевых, приехал с Яковлевым и Костромин.
- О сегодняшней целевой проверке и ее последствиях знают все присутствующие. И она не последняя. Только теперь станут приезжать главные хирурги, профессора с области, потом из Москвы и неизвестно чем все закончится. Выгонят нас с работы или нет, - он посмотрел на Яковлева и Костромина, - я не знаю и ни в чем не уверен. Скорее всего выгонят - такой врач в деревне опасен для профессорского имиджа. У меня есть предложение - необходимо пригласить прессу, центральное телевидение, пару маститых профессоров и продемонстрировать им хотя бы одну операцию. Пусть это покажут по телевизору, тогда никому не удастся уволить нас по-тихому и по громкому тоже. Но тут есть другие особенности, которые коснутся лично моей семьи, поэтому они все здесь как полноправные участники нашего неформального совещания. Коснется это деревни, - он глянул на Румянцева, - главного врача района и полиции. Пока в министерстве здравоохранения станут обсасывать и решать проблему - сюда повалят толпы больных людей и журналистов, которые попытаются засунуть свой нос всюду. В каждый дом, в каждую щелку, сфотографировать, особенно что-то необычное. И преподнести народу в своей интерпретации. Сейчас все здесь тихо и спокойно, но после передачи по телевизору на каждом миллиметре ворот, забора и телеграфном столбе будет висеть по журналисту, оператору и прочей братии СМИ. По деревне спокойно не пройдешь, полиции дополнительные силы для охраны никто не выделит. А главное, что в СМИ будет девяносто процентов вранья и выдумки, но в предположительном аспекте, за что наказать их, естественно, нельзя. Кончится наше спокойствие, господа. Какие мысли возникли в ваших головушках? Увольняться самим, жить за счет огорода и тайги или приглашать на операцию телевидение с профессорами?
- Зачем увольняться, - произнес Андрей, - пусть журналисты приезжают, что в этом плохого?
- Андрей, - нахмурился Егор, - я бы хотел посмотреть на тебя, когда ты даже покакать без вспышек фотоаппарата не сможешь. А ночью вся деревня не выспится от лая собак.
- Если показать вашу операцию по центральному телевидению, то это вызовет эффект разорвавшейся атомной бомбы, - заговорил главный врач, - Бог с ними, с журналистами, но что мы станем делать с наплывом больных? Они же тысячами сюда поедут и каждый со своей болью и надеждой на спасение.
- Больных можно будет предупредить в том же эфире, чтобы зря не ехали. Пусть пишут на адрес больницы и ждут приглашения, без приглашения их не примет никто, - посоветовал Костромин, - и вы не обязаны принимать больных не с вашего участка.
- Экстренно нуждающихся в помощи обязан принимать любой врач, дававший клятву Гиппократа. Хорошо, пока остаемся без решения. Посмотрим, как отреагирует на события олбздрав. Уволят - обратимся к прессе, тогда у меня будет моральное право в отказе больным: я уволен, - подвел итог Сибирцев. - Спасибо, что подъехали и выслушали меня.
Полицейский полковник уезжал из Порогов в задумчивости. Сибирцев, конечно, великий доктор, тут ничего не скажешь, но если понаедут журналисты и куча больных, то это может сильно залихорадить его отдел. Правильно доктор сказал - никто ему дополнительных сил не даст. Начальство не обрадуется моему звонку, но на опережение я все-таки сыграю, это поможет мне выстоять в будущем.
На следующий день он набрал номер приемной генерала Обухова Алексея Юрьевича, начальника УМВД, его соединили.
- Здравия желаю, товарищ генерал, начальник Североянского отдела полковник Ленский. Как здоровье, не собираетесь к нам на охоту, сохатого нынче много?
- Здравствуй, Анатолий Харитонович, спасибо, дел много, слушаю тебя.
- Вы помните, что у нас опера ранили, а местный доктор его к жизни вернул? Пуля ему легкое пробила насквозь и застряла в сердечной сумке. Местные хирурги сразу сообразили, что не смогут операцию сделать и на скорой его повезли в Пороги, такая деревня у нас есть в десяти километрах. По дороге у него сердце остановилось, дышать перестал, но успели довезти, доктор Сибирцев его оперировал и вернул к жизни. Зуев - это наш опер, уже через пять минут к службе приступил после операции. Фантастично, конечно, но факт, и я не по этому поводу звоню, Алексей Юрьевич. Этот доктор Сибирцев всех так оперирует, а врачи в области не верят, недавно комиссию с проверкой отправили. Тут как раз в их присутствии пятилетнему мальчику на пилораме руку циркулярной пилой отрезало по локоть, ручонка отлетела и упала в кучу опилок. Доктор Сибирцев пришил ручку так, что мальчик через минуту бегал, прыгал, а на руке никаких следов не осталось, даже шрама. Все это на глазах областной комиссии происходило, их начальница умом тронулась, глядя на такое, но что они там решат в облздраве - это их дело. Меня другое беспокоит - ожидается массовый наплыв больных к нам, люди тысячами поедут к этому доктору Сибирцеву, журналисты, как воронье слетятся. Сами понимаете, к доктору с деньгами поедут, обворуют кого, а эти чайки журналистские такой гвалт поднимут, что мама не горюй.
- От меня ты чего хочешь, чтобы я приехал у вас порядок обеспечить?
- Товарищ генерал, но зачем же так-то? Вы знаете, что мы работаем и наш отдел не на последнем месте в области по результатам. Из Москвы могут очень солидные люди приехать. Сейчас самые тяжелые больные едут в Германию и Израиль оперироваться за миллионы без гарантии, а в наших Порогах прооперируют с гарантией. Я думаю, что ни один министр или олигарх больше в Германию не потащится. Пока у нас тихо, журналисты вопрос не раздули, но уверен, что скоро огромный костер вспыхнет. Поэтому и звоню, товарищ генерал, чтобы вы обстановкой владели - ничего более.
- Ты мне составь подробную справочку на этого Сибирцева. Всего доброго.
Уже вечером он получил информацию, ознакомился и сидел, раздумывая - позвонить министру здравоохранения области или нет? Тот позвонил сам.
- Здравствуй, Алексей - Кириенко беспокоит. Как настроение, здоровье?
- Здравствуй Аркадий, все нормально, у тебя как?
- Тоже вроде бы ничего. Врач у меня один в деревне объявился...
- Сибирцев что ли? - перебил его генерал.
- Ты уже в курсе? - спросил удивленно Кириенко.
- А как же - работа у меня такая, - ответил довольно Обухов.
- И что думаешь?
- Что думаю? Это уж извини, по моему ведомству он чист, как стеклышко, - ответил генерал.
- Да-а... мы тут как раз собирались... обсуждали. Как ты считаешь, Алексей, правда он так оперирует?
- Аркадий, ты ничего не попутал? Врач задает вопрос полицейскому об операциях. Но одно могу сказать тебе уверенно - Сибирцев не одну сотню больных вылечил, каких вы называете неоперабельными и неизлечимыми.
- Я думаю его на аттестационную комиссию вызвать и посмотреть, что он в реалиях может. Как ты считаешь? Я к тебе, как к товарищу обращаюсь, а не как к начальнику УМВД.
- Как к товарищу... Какой у тебя повод, Аркадий, его аттестовать? Он же никого не зарезал на операции. С его энергетическим скальпелем и шовным материалом твои профессора все равно не разберутся. Он хирург, у него красный диплом. Повод, конечно, можно найти, например, категорию ему присвоить внеочередную. Но ты лучше не бойся задницу свою растрясти и съезди к нему сам. И не с комиссией, а поговорить по-человечески. Будешь ему помогать - будет тебе почет и слава. Таких людей беречь нужно, на Западе его никто аттестовать не станет, а дадут лучшую клинику и виллу с кораблями. Вот так вот, дорогой мой доктор.