Тоня смотрела на пенящуюся воду, держав за руку мужа...
- Чудесное место, - произнес Егор, - волшебное! Ум в порядок приводит и мысли шевелит.
- Точно волшебное, - согласилась Тоня, - по преданию, если парень приходит сюда с девушкой, то обязательно женится на ней.
- Так ты уже знала, что станешь моей женой, когда мы пришли сюда первый раз?
- Любила, поэтому и привела тебя сюда. Но не знала - это же все-таки предание, а не быль. Теперь знаю, - ответила Тоня.
- Проказница, - улыбнулся Егор, - пойдем домой, холодно.
Он затопил камин дома, присел рядышком в кресло, задумался. Мысли прервал приход Андрея с Аней. Они тоже устроились рядышком вместе с Тоней.
- Ну что, бездельник, - произнес Егор, гладя на Андрея, - пора, наверное, и поработать как следует?
- Все, что надо, сделаю, - ответил он, не понимая, к чему клонит муж сестры.
- Надо, Андрюшенька, надо. Хватит неучем тебе болтаться - учиться пойдешь.
- Я не против, - неуверенно ответил он, посмотрев на жену, - в следующем году поступлю в другой институт. Но как же Аня, ребенок у нас будет?..
- А что Аня? - с улыбкой ответил Егор, - Аня родит, роды все равно не тебе, а мне принимать, без тебя в этом вопросе обойдемся. В клинике ты работой не обременен, в понедельник в город поедешь, восстановишься в институте. Насколько я помню - тебя как раз после третьего курса выперли. Зачем же этот ВУЗ бросать, когда два года всего до окончания осталось?
- Меня не восстановят, Егор. Я так понял, что ректору потребовалось бюджетное место для знакомого, он и нашел причину.
- Это уже не твой вопрос, Андрей. Восстановишься и переведешься на заочное отделение. Кроме того, поступишь в институт гражданской авиации, в городе есть филиал московского технического университета по этой специальности, а именно технология транспортного процесса. И тоже на четвертый курс заочно, освоишь и до сдашь предметы, которые не изучал. Я не собираюсь вас разлучать с Аней надолго, будешь заочно учиться.
- Гражданская авиация... зачем? - удивился Андрей, - какая у нас здесь авиация? Переезжать мы с Аней не собираемся.
- Ты сначала закончи оба ВУЗа, а потом поговорим. Можешь считать, что зарплату свою таким образом в клинике отрабатываешь. Рано тебе все знать - закончишь учебу: удивишься и спасибо скажешь. Возражения есть?
- Конечно... тебе возразишь... надо, значит, надо. Образование еще никому не мешало.
- Отлично, Андрей, а сейчас идите с Аней домой, мне еще подумать надо и кое-какие вопросы порешать. В понедельник с утра в путь, в деканате тебя восстановят и выдадут справки для учебы в другом ВУЗе. Полагаю, что за несколько дней управишься. Идите.
Когда родственники ушли, Тоня спросила мужа:
- Ты что задумал, Егор?
- Ничего особенного. Появились кое-какие мысли о том, как сделать из Андрея неплохого бизнесмена.
- Какой тут у нас может быть бизнес, тем более с гражданской авиацией? Аэропорт и до давно закрыли, технику, которая была, растащили.
- Ничего, образование еще никому не мешало.
Егор заметил, что на глазах Тони появились слезы. Она была снова беременна и слова мужа отнесла в том числе и на свой счет. Он пояснил:
- Тонечка, я тебя люблю. Потому что ты лучшая девочка и жена на свете. С образованием ты или без образования - это не имеет значения. Когда муж может обеспечить семью, то жене не стоит работать. Уют в доме и дети - разве этого мало?
Домашний номер телефона ректора полицейские подсказали Егору, он позвонил:
- Либерсон Эммануил Абрамович? Это вас доктор Сибирцев беспокоит.
- Доктор Сибирцев, тот самый?
- Тот самый, - усмехнулся он, - вы в прошлом году после третьего курса отчислили студента Андрея Самохина. Его к уголовной ответственности привлекали, но оправдали полностью и извинились.
- Я по фамилии студентов не знаю, возможно и было такое, если вы звоните, решим вопрос. В свою очередь у меня тоже к вам просьба будет...
- Не забывайтесь, Либерсон, не забывайтесь. Это не просьба, а напоминание ваших грехов. Любая проверка установит, что вы действовали незаконно, получение взятки вряд ли докажут, но злоупотребление служебным положением железно.
- Послушай ты, коновал деревенский, я не боюсь проверок, а твой наркоша Самохин не только у нас, но и в другом любом ВУЗе учиться не будет, я позабочусь об этом. Пугать он меня вздумал...
- Я всегда считал евреев людьми не глупыми, но ты, видимо, выродок. Проверка не тобой, а БЭПом займется, начальничек оттуда быстро поймет, что лучше тебя сдать, чем сидеть пятнадцать лет вместо пяти. Андрей Самохин в понедельник в деканате появится, надеюсь, что мне не придется обращаться с просьбой к новому ректору. Но вашу просьбу рассмотрю, когда Андрей обучение закончит, посмотрю, как вы ему поможете. Удачи, Либерсон.
Егор бросил трубку с презрением. "Гнида поганая... студентов он не помнит... этого помнишь и запомнишь надолго". Он набрал номер руководителя филиала МГТУ ГА, договорился насчет Андрея, пообещав принять нужного человечка бесплатно.
Самохин вернулся из города через четыре дня и сразу засел за учебники, почти не появляясь в клинике доктора Сибирцева. Только отметал снег от крыльца и расчищал дорожки, когда появлялась необходимость. Учился прилежно, но так и не понял, зачем Егору потребовалось его авиационное образование. Он знал одно - Сибирцев лишних телодвижений не делает.
Перед родами Тоня заговорила с мужем:
- Егор, я стала замечать, что мама последнее время старается быть одна. Как-то раз увидела, что она пьет таблетки какие-то. Спросила, она заволновалась и пояснила, что голова заболела, тебя беспокоить из-за пустяков не стоит. Но мне думается, что мама что-то скрывает. Я не знаю, что делать, Егор?
- Что делать, что делать, - заворчал он, - это я олух последний - всех в деревне посмотрел кроме тещи. Ты сходи, пригласи ее к нам, скажи, что я хочу поговорить с ней насчет Андрея, его перспектив. Пусть заранее не волнуется, я введу ее в состояние сна и обследую, все болезни вылечим, не сомневайся.
Тоня ушла и вернулась одна очень взволнованной, заговорила быстро с порога:
- Маме плохо, она умирает, прощения у тебя просит, что не рассказала о своей болезни. У нее рак матки с метастазами, ничего уже сделать нельзя.
- Оставайся с Антошкой, Тоня, я к матери. Не переживай, вернусь вместе с мамой.
Егор прибежал к теще бегом, попросил у свекра чистую простынь и уйти из дома минут на пятнадцать. Клавдия Ивановна поняла, что зять хочет ее оперировать на дому.
- Поздно, Егор, слишком поздно, - заговорила она, морщась от боли, - и когда ты приехал тоже было поздно, поэтому ничего и не говорила никому. Обширные метастазы, нельзя все удалить. Ты, Егорушка, не обижай Тоню, люби ее и Андрея не забывай, он все-таки ее родной брат. А теперь иди, я хочу с мужем побыть последние часы своей жизни, не надо детям и тебе смотреть, как я умираю.
- Спать, - приказал Егор и обратился к мужу: - Чего рот раскрыл? Простынь давай и иди, жди на улице.
Антон мешкал, не зная, что делать - то ли Егора слушать, то ли с женой остаться, как она просила.
- Спит она перед операцией. А тебя матом во двор отправить или сам уйдешь?
Антон словно очнулся, подал простынь и вышел.
Егор раздел тещу, она лежала в крови. Опухоль повредила крупный сосуд. Он произвел разрез, кожа и подкожно-жировая клетчатка разошлись в стороны, начиная розоветь пятнышками кровоточащих сосудов. Остановив начавшееся кровотечение, Егор послойно разделял мышцы, добираясь до матки. Опухоль вросла в нее словно спрессованный комок цветной капусты, поразила тело и кровоточила на стыках здоровых тканей. Он вынимал ее до последней молекулы, раковые клетки люминесцировали в его энергетическом поле и обнаружить их было не сложно в общем кровавом разрезе.