Проснувшись, больной сел на операционном столе, не понимая куда подевался его здоровенный живот. Чувствовал он себя хорошо и очень хотелось кушать.
- Господин Браун, - обратился к нему Сибирцев на не очень хорошем, но понятном английском, - операция прошла успешно, удалены опухоль в желудке, метастазы в печени и поджелудочной железе, жидкость из брюшной полости, почищена от раковых клеток лимфосистема. Любые лекарства теперь вам противопоказаны - это прошу запомнить. Ваши врачи посоветуют вам пройти курс противоопухолевой терапии с целью уничтожения злокачественных клеток в лимфоузлах, но они чистые и подобное лечение будет вредным.
Браун осматривал свой живот, не находя следов операции. Все как всегда, подумал Егор, может стоит оставлять небольшой рубец, а то больные не верят.
- Спасибо, доктор, я слышал, что после ваших операций не остается следов - теперь вижу сам, еще раз спасибо.
Он оделся и прошел в приемную. Рукосуев с удивлением отметил, что у него исчез живот и изменился цвет лица.
- Фантастика! - констатировал он.
- Теперь вы, Александр Павлович, прошу в операционную, - попросил Сибирцев.
- В операционную... зачем? - удивился он.
- У вас стеноз устья легочной артерии - вены шеи набухшие, слабость, сонливость, головокружение, одышка, сердцебиение, - ответил доктор, - разрежем, расширим, две минуты и никаких следов.
- Но я...
- Пойдемте, пойдемте, потом будете бегать, как мальчик.
Вскоре Доктор с Брауном и Рукосуевым вошли в дом. Лили уже познакомилась с детьми, но пока говорила с ними по-русски. Увидев отца она безмолвно заплакала - выпирающий живот исчез, а цвет лица приобрел свое естественное состояние. Она обняла папу и спросила о самочувствии.
- Кушать хочу, - ответил он с улыбкой, смахивая рукой ее слезы.
- Сейчас будем кушать, - пояснил Егор, - Тоня, налей, пожалуйста, господину Брауну полкружечки куриного бульона. Большего пока позволить не могу - желудок отвык от пищи, но через пару часов повторим обед с большей дозой.
В воскресенье Браун улетал вместе с Рукосуевым. Он уже принимал помаленьку любую пищу и никак не мог наесться. А Рукосуев чувствовал себя прекрасно, не страдая более ничем.
Лили быстро освоилась в доме Сибирцевых, выделенная комната ей понравилась, и она начала занятия с детьми. В доме теперь чаще говорили на английском, чем на русском языке. Она играла с детьми, разговаривая на своем языке, переводя на русский, чтобы было понятно. Учились все, в том числе и тетя Лили, как называли ее дети.
Тоня отнеслась к гувернантке настороженно, но никакой враждебности не проявляла. Люди притирались друг к другу, присматривались. За стол Лили садилась вместе со всеми, только Татьяна, нанятая поваром и домработницей никогда не обедала с семьей - успевала поесть во время готовки пищи. Тоня училась с ней вместе в школе и сейчас давала возможность заработка.
Дети всегда находились под присмотром Лили, что давало возможность Тоне всерьез заняться бизнесом. Доставленную аппаратуру устанавливали в одном из брошенных домов, а в соседнем доме обустраивалось складское помещение и холодильники. Тоня приобрела корейские рефрижератор и грузовичок с тентом грузоподъемностью три тонны, на которых стали работать ее отец и Воронов. ИП зарегистрировано, санэпидстанция дала разрешение на работу. Все обошлось Тоне в шесть миллионов рублей. Производительность по расчетам составляла двадцать тонн пельменей в месяц, могло быть и больше, но этого вполне хватало. Чистая прибыль без учета налогообложения составляла около четырех миллионов рублей ежемесячно. Минус шесть процентов УСН, итого три с половиной миллиона рублей железно по грубым подсчетам. За два месяца ИП оправдывало вложенные средства.
Тоня выбрала бренд "Пельмени докторские". Именно такое название вкладывалось в каждый пакет. Егор позвонил в город и договорился с руководителем самого крупного супермаркета.
- Завтра, Тоня, поедешь с отцом в город, заключишь договор на поставку двадцати тонн пельменей ежемесячно по цене 212,5 рублей за килограмм. Пятнадцать процентов накинет продавец и к покупателю товар поступит по 250 рублей - нормальная городская цена на сегодняшний день. Все цены должны быть обговорены в договоре, чтобы магазины не махинировали. Оплата наличными при доставке.
Тоня вошла в приемную волнуясь, секретарша бросила, не взглянув:
- Генеральный не принимает, у него важная встреча.
Тоня посмотрела на табличку у двери: "Генеральный директор Зайцев Сергей Валерьевич".
- Мы договаривались. Я Сибирцева.
- Антонина Антоновна, здравствуйте, мы как раз вас и ждем, - враз изменила к ней отношение секретарша, - проходите пожалуйста.
Она распахнула двери:
- Сергей Валерьевич, госпожа Сибирцева...
Директор, словно ужаленный подскочил с кресла, подбежал к входу.
- Антонина Антоновна, здравствуйте, проходите, присаживайтесь. Рад знакомству с такой очаровательной женщиной и женой знаменитого доктора. Кофе, чай, вино? - он посмотрел на вошедшего с Тоней мужчину.
- Нет, спасибо Сергей Валерьевич, это мой отец Антон Николаевич, - представила она его, - он будет непосредственно поставлять вам товар, если мы с вами договоримся.
- Конечно договоримся. По-другому и быть не может, проходите Антон Николаевич, присаживайтесь. Как самочувствие, настроение у Егора Борисовича?
- Все в порядке, - ответила Тоня.
- Это же надо как он американцев уел, - лебезил и восхищался Зайцев, - смотрел по телевизору - хирург от Бога, столько добра людям делает. Настоящий целитель. А вы, значит, Антонина Антоновна, решили заняться своим бизнесом. Сколько сможете нам поставлять в месяц?
Тоня протянула Зайцеву листок, на котором указывалось название и состав продукции.
- Это будет в каждой пачке, вернее целлофановом пакете по одному килограмму. Можем поставлять вам двадцать тонн ежемесячно. По три тонны до двух раз в неделю. А это проект нашего с вами договора.
Зайцев взял лист и внимательно прочел его, вызвал своего юриста:
- Ознакомьтесь, внесите наши реквизиты и срочно распечатайте.
Он отдал бланк юристу.
- Возьмите флэшку, чтобы не набирать текст. Внесите свои координаты, распечатайте и принесите.
Юрист вернулся обратно через несколько минут. Тоня забрала флэшку и прочитала текст, подписала его и поставила печать. Зайцев проделал тоже самое.
- Хотелось бы, Сергей Валерьевич, чтобы вы показали отцу куда доставлять товар и где получать деньги за него.
- Конечно, Антонина Антоновна, конечно.
Зайцев провел их в бухгалтерию, где сразу же дал команду на выплату денежной суммы по факту сдачи продукции. Потом они проехали на склад, где тоже была дана команда на срочный прием и разгрузку товара. По суетливой любезности Тоня поняла, что Зайцев не знает, как начать разговор о лечении. Спросила сама:
- Сергей Валерьевич, вы нервничайте. Есть проблемы со здоровьем?
- Да, Антонина Антоновна, извините, у моего сына лейкоз крови, нужна операция по пересадке костного мозга. Есть договоренность с германской клиникой, но пока нет подходящего донора, у меня другая группа крови и у жены тоже. Врачи говорят, что это нормально, так бывает... я про группу крови. У нас с женой вторая, а у сына первая.
- Сергей Валерьевич, привозите своего сына, Егор Борисович ему поможет. Завтра и привозите, незачем откладывать.
- Но донора-то все равно нет...
- Донор не потребуется. Я не знаю, как это делает Егор Борисович, я не врач, но знаю, что донор не нужен. Привозите.
- В какую сумму мне обойдется лечение, сколько брать с собой?
- Мы же партнеры... Муж с вас денег не возьмет. Приезжайте, - еще раз повторила Тоня, - а нам с отцом пора ехать.
- Дорога не близкая. Может быть пообедаете со мной? - предложил Зайцев.