- Спасибо, но мы домой. До завтра, - ответила Тоня.
Отец потом ворчал, остановившись на трассе и кушая бутерброд, запивая чаем из термоса:
- Чего не согласилась? Могли бы поесть по-человечески.
- Надоели все со своими проблемами, любезностями... не хочу никого видеть. Такой добрый и ласковый этот Зайцев, а если бы не Егор, то хрен бы и принял вообще. Ничего, поедим бутерброды.
- Зачем тогда ты его к Егору пригласила? - спросил отец.
- Бизнес, папа, бизнес. Теперь в любой неординарной ситуации ты сможешь обратиться прямо к нему. Сам видел, как секретарша гостей принимает пока не узнала, что я Сибирцева.
- Да-а, была Самохина и нет ее...
- Папочка, ну что ты, разве я не осталась твоей дочерью?
Вечером они уже были дома, Тоня рассказывала мужу о встрече:
- Егор, я пригласила Зайцева с сыном на завтра и обещала бесплатную операцию. Я правильно поступила?
- Конечно, родная, конечно, ты правильно поступила, я приму ребенка. Правильный расчет - когда партнер тебе обязан, то бизнес ведется лучше.
С завтрашнего дня ее пельменный цех начинал работу. Воронов, Тоня взяла его на работу водителем грузовичка, уже закупил мясо говядины и свинины в районе, завез муку и необходимые специи. Жители окрестных деревень остались довольны, появился нормальный покупатель. Конечно, он покупал не по городским рыночным ценам, но и не опускал планку до уровня перекупщиков, которые хотели брать мясо практически даром. Теперь они и сами могли привезти и продать не только туши говядины и свинины, но и лосей, коз, овец и даже медведя.
Одна Виктория Воронова оставалась недовольной, ее в пельменный цех на работу не взяли. Муж практически не разговаривал с ней, спал отдельно, но из дома не выгонял, а кушать уходил к дочери. Аня стала готовить сама вечерами еду, с матерью старалась не общаться, но из дома не выгоняла, как Тоня. Воронова оставалась в практической изоляции, словно все объявили ей бойкот. Она не понимала, что виновата сама, считая всех сволочами или придурками, вставшими на сторону Егора, которого, естественно, как и других деревенских настроила Тоня. Она ненавидела ее все фибрами своей мелкой и пакостной душонки. Не обижалась лишь на свою Аню, считая, что та поступает верно, не выпадая из общего фона, иначе и ее попрут с работы.
Зайцев приехал в Пороги вместе с женой и своим трехлетним сыном. Они зашли в приемную доктора, Клавдия Ивановна спросила сразу же:
- Ваша фамилия?
- Зайцев.
Самохина просмотрела список:
- К сожалению, вас нет в списке больных на сегодняшний день.
- Но как же так, меня пригласила Антонина Антоновна, супруга Егора Борисовича, заверив, что доктор нас примет и проведет операцию именно сегодня. Ребенок плохо перенес дорогу и может не доехать обратно живым. Как же так, - чуть не заплакал Зайцев, - меня пригласили...
- Не волнуйтесь, господин Зайцев, - пояснила Самохина, - вас действительно нет в списке больных на сегодняшний день, но это не означает, что доктор Сибирцев вас не примет, лечение вашему ребенку будет оказано в необходимом объеме. Антонина Антоновна всегда держит свое слово.
Зайцев вздохнул облегченно, усаживаясь на стул.
- Но перед лечением вам необходимо произвести оплату, - добавила Самохина.
- Я не взял с собой денег, - снова заволновался Зайцев, - мне сказали...
- Правильно сказали, - перебила его Самохина, - доктор бесплатно оперирует только родственников, друзьям необходимо оплатить символическую сумму в один рубль. Надеюсь, что эта сумма вас не обременит?
- Один рубль? - чуть ли не засмеялся Зайцев, - конечно не обременит.
Он стал искать по карманам, но рубля не находил. В кошельке жены нашел монетку в десять рублей, положил на стол.
- Сдачи у меня нет, придется оперировать вас в долг. Но рубль вы должны обязательно заплатить, таковы правила доктора Сибирцева. Предадите ему один рубль через Антона Николаевича, когда он приедет в город с пельменями.
- Но вот же десять рублей... мне не нужна сдача.
- Нет, таковы правила доктора, вы должны заплатить именно один рубль, а не десять. Не волнуйтесь, отдадите рубль позже, но обязательно. И десять рублей заберите пожалуйста.
Зайцев взял со стола монету, положил в карман. Что за странные правила, подумал он, другие бы взяли молча и отдавать сдачу даже не подумали. Видимо доктор держит всех в крепкой узде и не разрешает брать ни копейки больше. И это правильно, чтобы за спиной взяток не брали.
В приемную вошел Сибирцев.
- Егор Борисович, приехал господин Зайцев с сыном, - поставила его в известность Самохина.
- Здравствуйте, - он пожал ему руку, кивнул головой жене, повернулся к Самохиной, - проводите в палату, я подойду к ним минут через десять и приготовьте мне чай.
Как и обещал, Сибирцев подошел к ним через десять минут, спросил:
- Как зовут мальчика и сколько ему годков?
- Дима, три годика.
Сибирцев снял с ребенка медицинскую маску и раздел ребенка полностью, догола.
- Маску нельзя снимать - инфекция может попасть, - неуверенно возразила Зайцева.
- Мне кажется или все-таки врач здесь я? - спросил, повернувшись к ней Сибирцев.
- Извините доктор, - ответила она.
- Ничего, с Димочкой скоро все будет в полном порядке. Ты, Дима, не бойся, я не стану делать уколы и давать таблетки, только посмотрю тебя и все.
Сибирцев осматривал ребенка, говоря вслух:
- Бледность кожных покровов и слизистых оболочек, общая слабость и быстрая утомляемость, сонливость, хотя сон нарушен, часто поднимается высокая температура, лимфатические узлы, селезенка и печень увеличены в размерах, болят косточки и суставы, кровотечения из носа и синяки, сердечко бьется часто. Ничего, Димочка, скоро все это пройдет, и ты будешь совсем здоровым.
Доктор погладил его голову, поводил руками по телу и конечностям, произнес:
- Одевайте ребенка. Что я могу вам сказать, господа родители, у Димы произошел сбой ДНК, появились мутационные гены кроветворных клеток, которые вырабатывают юные, не созревающие до конца лейкоциты. Пришлось вмешаться в святая святых - ДНК Димы и выправить мутационные гены. Сейчас они продуцируют нормальные клетки крови. Все названные мной симптомы пройдут через несколько дней, ваш ребенок абсолютно здоров и никакого лечения ему больше не требуется. Через неделю для собственного успокоения сдадите анализы в гематологическом отделении и вам подтвердят, что здесь лейкозом и не пахло никогда. Любые лекарства давать Диме запрещаю, витамины можно. Организм ребенка застоялся и засиделся, поэтому первое время необходим строгий контроль в ограничении его подвижности. Диме будет хотеться бегать, прыгать, резвиться - ограничивайте, иначе заболят мышцы, он будет постоянно хотеть кушать и это необходимо ограничивать. Пусть кушает часто, но помаленьку. Это в большей степени касается добренькой мамы, нельзя давать Диме много есть первые дни.
- У него вообще нет аппетита, с трудом кормим, - возразила она.
- Я хочу, чтобы вы меня услышали, а не спорили, - ответил Сибирцев, - ваш ребенок абсолютно здоров и будет хотеть есть, пить, бегать, прыгать, как и все нормальные дети.
- А когда вы будете его оперировать? - спросила мама Димы.
- Я это уже сделал, вы просто не заметили, еще раз повторяю - ваш ребенок здоров.
- Мама, я кушать хочу, - произнес Дима.
- Сейчас принесут сюда обед, но помните - не давайте ребенку много есть.
Сибирцев вышел из палаты, но вскоре вернулся. Дима практически уже доедал тарелку супа. Доктор забрал всю еду.
- Вы что, мамаша, хотите убить собственного сына? Я же сказал вам, что ему много нельзя кушать. Сергей Валерьевич, если ваша супруга не понимает, то вы то должны понять...
- Мама, я есть хочу, - снова повторил Дима.
- Ни в коем случае, только половину тарелки шесть раз в день, - пояснил доктор, - не больше.
- Мама, я есть хочу, - заныл Дима.
- К сожалению, вынужден попрощаться, у меня еще много операций сегодня. Надеюсь, что вы меня услышали и поняли.