Зайцевы ехали домой. Дима постоянно прыгал в машине и просил есть. Зайцева ворчала:
- Вылечил называется, даже пальцем не шевельнул. Нет, я это так не оставлю - сейчас едем в гематологию и пусть ищут донора. В Германии по-настоящему прооперируют.
- Ты совсем дура или тебя заклинило напрочь - доктор же сказал, что Дима здоров, - возмутился муж, - глаза-то разуй - ребенок веселится, прыгает и есть хочет. Или тебе надо, чтобы он полусонный лежал у тебя на руках с одышкой и температурой, когда мы везли его к Сибирцеву?
- Но он же ничего не сделал... Какой он врач - срач.
- Сама ты засранка и идиотка полная. Только попробуй не выполнить указания доктора - задавлю собственными руками. Он от Бога доктор, от Бога... дура. И заткнись, слышать тебя не хочу. Ей сына вылечили в минуту, а она не верит, великого доктора срачом называет, - ворчал Зайцев.
Через неделю Дима окреп, носился, как угорелый и кушал все. Мамаша все-таки сводила его на анализы, где ей подтвердили, что лейкоза нет. Пришлось ей смириться и не называть доктора нехорошими словами, но она все равно ему не верила, не смотря на здорового сына.
Сибирцев тоже сделал из этого вывод - он больше никогда не лечил детей в присутствии родителей.
* * *
Прошло три года... Лили часто разговаривала со своим отцом по телефону, который сетовал, что его в Англии не понимают, считая его случай излечения частным, и официальные лица не верят в уникальные способности Сибирцева. Лили теперь хорошо понимала, что Запад и в частности ее Англия стараются любыми способами опорочить Россию. Добрая и совершенно не воинственная страна, народ которой и не помышляет о захвате других государств. За эти годы она многого насмотрелась и поняла, что Сибирцев не хирург экстра класса, он врач от Бога и настоящий чудотворец. Жаль, что он практически не оперирует иностранцев, своих больных хватает, а то бы Западу не удалось скрывать его талант и морочить голову людям.
Этот уникальный человек был прост в общении и совершенно не гордился, не зазнавался и не кичился своим незаурядным талантом. Если бы он жил на Западе - как бы его почитал весь мир! А его дети, маленькие уникумы, свободно и без акцента говорящие на английском. Его шестилетняя Надя уже имеет собственное мнение в политике. "Европа и Америка считают Россию сырьевой базой, поэтому хотят ее обескровить и пользоваться ресурсами это страны бесплатно", - говорила она. И это произносил ребенок, которому всего шесть лет.
Устный контракт истек и Лили могла ехать в Лондон. Ей одновременно хотелось домой и остаться здесь, она прикипела к семье Сибирцевых, к их детям, к Тоне, а в Егора влюбилась бес памяти, но тщательно скрывала свои чувства. Тоня догадывалась, но доверяла мужу и не устраивала сцен ревности.
Лили познала сибирскую зиму, когда на улице минус срок пять градусов, а деревья в лесу потрескивают от холода. Она каталась с детьми с горки на санках, весело и забавно смеялась, а потом грелась у камина, слыша, как потрескивают горящие поленья.
Настало время прощания. Вся семья целиком провожала Лили до самолета. Из иллюминатора она долго смотрела, стараясь навсегда запомнить машущих ей руками людей, ставших близкими и словно родными.
Сибирцевы вернулись домой и пока все вместе решили обсудить давно назревавшую проблему. Начало июня... в сентябре Антону идти в школу... уезжать или оставаться?
Прелестное место, хороший, добротный дом, клиника... Можно возить детей на машине в поселковую школу ежедневно. Но уровень образования не сравниться с городским. А после школы все равно детям необходимо обучение в университете.
Мнения разделились. Самохины однозначно хотели остаться в деревне. А Егор с Тоней склонялись к городу - детям необходимо лучшее образование.
- Клавдия Ивановна и Антон Николаевич, я понимаю, что в городе вам будет суетно и неуютно, будет не хватать простора и воздуха, но дети прежде всего, - убеждал Егор, - Антону и Наде будет скучно без вас.
- Как же так... бросить все нажитое годами... и где мы там будем жить? - спрашивал Самохин.
- Это не проблема, купим два дома рядом с огородом. Садите и выращивайте цветы, овощи, картофель, можно будет рыбачить, а за лосем ездить сюда. Клавдия Ивановна будет работать со мной, как и прежде, ничего не изменится. Тоне придется расстаться с ИП и стать домохозяйкой. Ее бизнес отойдет Андрею с Аней. Аэропорт без меня захиреет и станет совсем нерентабельным.
Самохины вроде бы соглашались и тут же отказывались, трудно всем давалось решение этого болезненного вопроса. Через три дня Самохины неожиданно согласились на переезд в город. Андрей с Аней тоже собрались уезжать, забирая с собой Воронова. Его жена оставалась в деревне. Ее брать с собой никто не хотел.
Рано утром в пятницу Егор с Тоней уехали в город подыскивать жилье и место для клиники. Первым делом заехали в агентство недвижимости. Сибирцев обратился к риэлтору:
- Добрый день, девушка. Мы бы хотели подобрать два коттеджа в сосновом лесу или на заливе общей площадью квадратов триста-четыреста каждый километров в пяти-десяти от города. Что-нибудь можете предложить?
- Вы доктор Сибирцев... Егор Борисович! - удивленно воскликнула риэлторша, - конечно есть что предложить. На заливе есть шесть свободных коттеджей, по другую сторону тракта тоже. Посмотрите фотографии...
- Лучше посмотреть на месте. Сможете нам показать домики снаружи и внутри?
- Естественно, - обрадовалась девушка, - сейчас возьмем ключи и поедем.
Они свернули на первый залив в пяти километрах от города. Элитный коттеджный поселок домов на тридцать с охраной и шлагбаумом у въезда. Чужих сюда не пропускали, что импонировало Егору, но охрана риелтора знала и пропустила, не заглядывая в салон автомобиля. Два коттеджа по четыреста квадратов каждый находились у самой воды, приусадебный участок на пятнадцать соток, баня и гараж на две автомашины. Планировка дома устраивала Егора, но во дворе он обратил внимание, что территория хорошо просматривается с соседних участков.
- Как вас зовут, девушка? - спросил Сибирцев.
- Тоня, - ответила она.
- Тоня, - повторил Егор, - прелестное имя, - он посмотрел с улыбкой на жену, - видите ли, Тоня, нам бы участок с не просматриваемой территорией от соседей. Она задумалась, ответила:
- Есть такие, но не на самом заливе, а по другую сторону от тракта. Хотя постойте, на соседнем заливе, пожалуй, есть два коттеджа. Но один из них совсем маленький. Квадратов на двести.
- Поедем смотреть, - ответил Егор.
- Но это не совсем обычный коттеджный поселок, чтобы купить там домик необходимо разрешение ФСБ, - взволнованно поясняла риэлтор, - там коттеджи генералов, элиты администрации. Один из них строил себе дом как раз на четыреста квадратов и рядом для родителей на двести, но потом отказался. Там участки в пятьдесят и двадцать пять соток. Если поедем смотреть, то мне необходимо позвонить в ФСБ и получить разрешение. Обычно они сначала проверяют, а на следующий день дают или не дают добро. Там вооруженная охрана на въезде и строгий контроль.
- Звоните, Тоня, звоните.
Она позвонила, объяснила ситуацию и удивленно произнесла:
- Нам разрешили проехать сразу, без проверки. Вот что значит ваше имя доктор.
Они вернулись на тракт и проехали дальше еще на несколько километров. У КПП остановились. К ним подошел молоденький лейтенант, заглянул в салон:
- Здравия желаю, доктор, проезжайте. Нас предупредили о вашем посещении.
Коттедж Егору и Тоне понравился, особенно банька с бассейном, теплый гараж на две машины. Участок тоже превосходил все ожидания, по кромке воды бетонная дамба со спуском на воду и причалом для катера, сосновый бор примерно соток на двадцать, летняя резная беседка.
Егор посмотрел на жену.
- Что скажешь?
- Прелесть, мне очень нравится, но надо посмотреть второй дом.
На другой участок они прошли с внутренней территории. В кирпичной стене забора была отдельная дверь, чтобы ходить друг к другу, не выходя на улицу. Пятикомнатный коттедж с большим холлом вполне устраивал покупателей. Также был гараж на два автомобиля и баня, но уже без бассейна.