- Это хорошо, что про лодку спросили, лодки в семье есть, но у вас должна быть своя. Купите любую и прошу о цене не беспокоиться, отец директора завода может себе позволить то, что душе хочется. Пирс имеется и здесь не воруют, охрана - спецназ ФСБ. Вернее, ЧОП, но там служат именно они.
- Круто...
- Мой отец, я и сестра Надя - достояние страны, так считают в ФСБ, поэтому охраняют серьезно, - пояснил Антон, - осмотритесь, освойтесь, весь первый этаж ваш, располагайтесь где захотите. Второй наш с Олесей. Третий этаж - спортзал, тренажерный, бильярд. На нулевом этаже... там, собственно, ничего. Котельная, а все остальное пустует. Через час мои родители и родственники появятся. Вон тот коттедж папин, рядом поменьше родителей мамы. А вот этот Надин, но он пока пустует - выйдет замуж: поселится в нем. В эти коттеджи можно ходить свободно, в другие по приглашению.
- Кто здесь живет, что за соседи? - спросила Анастасия Терентьевна.
- Разные люди - бизнесмены, администрация области, генералитет, депутаты, - ответил Антон, - здесь даже на залив лодки не пускают посторонние, так что можете рыбку ловить свободно, Руслан Олегович.
Поздно вечером, а скорее всего ночью, Миловановы легли спать на широкой удобной постели.
- Кто сказал бы - не поверила, что породнимся с самим Сибирцевым. К нему на прием не попадешь, а мы теперь члены семьи... дух захватывает, - говорила Милованова, - это же надо такому случиться, что наша Олесенька с Антоном познакомилась, за ним, поди, все девчонки бегали, а он ее выбрал. Как ты себе представляешь, Руслан, что наша дочка теперь твоя начальница, директор крупнейшего завода в области.
- Это почему же только моя? - удивился он, - и твоя тоже.
- Э, нет, я с завода увольняюсь. Клавдия Ивановна предложили мне стать главным бухгалтером у Сибирцева. Представляешь, она, оказывается, и бухгалтерию всю сама ведет, и карточки на больных оформляет. Говорит, что бухгалтерию постороннему человеку доверить не может, а мы родственники и у меня специальное образование. Устает она сильно, но с работы уходить не желает, говорит, что кто же тогда Егорушке и внукам чайку принесет, подаст вовремя. Они же только хорохорятся, а она знает, что устают они сильно на операциях. В больнице целая бригада одну такую операцию в день делает, а Егор, двадцать, так и дети станут работать, то есть Антон с Надей. А люди какие простые и скромные... Совсем не думала, что нас от чистого сердца примут.
- Тебе когда на новую работу выходить?
- Через месяц, когда Антон с Надей работать начнут. Может быть на день-два пораньше, чтобы освоиться. Вот на заводе-то удивятся, что Олеся выйдет из отпуска уже не в плановый отдел, а ее начальница больше всего, теперь не покочевряжится, зараза. Но грамотная профессионально... впрочем, Олесе решать, не нам.
Миловановы долго еще говорили между собой, пока сон не сморил их окончательно.
У Антона все сладилось в семейной жизни, а у Надежды пока не получалось. Она тоже после окончания интернатуры поехала к своему другу, работающему заведующим хирургическим отделением областной больницы.
Леонид Матвеев был старше Надежды всего на пять лет, но уже получил отделение и высшую категорию хирурга. Оперировал замечательно и подавал большие надежды, через месяц должен был защищать кандидатскую диссертацию. Они тоже дружили уже три года, и Леня не один раз предлагал свою руку и сердце Надежде, но она хотела закончить интернатуру, а потом уже заводить семейную жизнь. Он встретил ее с букетом цветов.
- Я поздравляю тебя, Наденька, с окончанием интернатуры. Мне радостно и одновременно горько, что ты не пожелала работать у меня в отделении. Ты же прекрасно оперируешь, у тебя замечательные данные. Уйти к отцу... но что ты там будешь делать? Он бесспорно велик и нам его вершин не достичь...
- Леня, ты не понял главного - я доктор Сибирцева...
- Ты хочешь сказать...
- Именно это я и хочу сказать, - ответила она.
- Невероятно! Но ты никогда не проявляла подобных талантов.
- Потому и не проявляла, чтобы не цеплялись ко мне профессора - что да как, да объясни. Я и тебя могла бы к себе взять, но ты так оперировать не сможешь, а без настоящей работы ты зачахнешь, засохнешь. Ты предлагал мне выйти за тебя замуж... Сейчас я хочу знать одно - тебя не смутит, что я скоро стану профессором, доктором наук, обо мне станут говорить, а ты останешься в тени. Жена знаменитость, а муж посредственность. Прости, я не хотела тебя обидеть, но это факт.
- Значит я... хирург высшей категории. Заведующий торакальным отделением - посредственность. Хоть бы слова выбирала...
- Вот ты и ответил на мой вопрос, Леня. Ты хороший человек, но твои амбиции станут камнем преткновения в нашей совместной жизни. Я через месяц защищаю диссертацию, как и ты. Но ты работал над ней пять лет, а мне она дается даром. Про мою защиту станет говорить весь медицинский мир, а про твою не скажут ни слова.
- Наверное ты права, Надя, - ответил он после некоторых раздумий, - быть в подметках у жены не годится.
- Спасибо за честность, Леня. Я все же надеялась, что ты предложишь мне нечто другое. Но заранее понимала, что ошибаюсь. Жить в моей славе тебе не под силу. Телефон у тебя есть, звони, когда потребуется консультация твоим больным. Но ты и этого не сделаешь. Как же - какая-то пигалица тебя будет консультировать...
Сибирцева встала и ушла, не попрощавшись. Матвеев вздохнул, буркнул вслух: "Да, я не создан для подмастерья... точки над "и" расставлены".
Начало темнеть, а Надежде не хотелось идти домой. Она пошла на набережную, присела на скамейку, задумалась. Хорошо, что поговорили откровенно, считала она, Надежда осталась без надежды.
- Такая красивая девушка и грустит в одиночестве. Очень хочется ей помочь, но мы не знакомы, и я боюсь нарваться на грубость или отказ. Что-нибудь можете мне посоветовать?
Молодой человек примерно ее возраста стоял напротив скамьи. Симпатичный парень, подумала она, и вежливый.
- Посоветую предложить познакомиться. Я Надежда.
- Прелестное имя, дающее надежду в своем наименовании. Я Виктор. Так, о чем грустит красавица и можно ли ей помочь? Я знаю, помочь всегда можно даже простым разговором. На душе становится спокойнее и легче, когда человек выговорится, хотя и фактической помощи нет.
- Однако, вы философ, Виктор, и наверняка большой романтик. Прочла одну книгу и стало немного грустно. Парень и девушка, главные герои произведения, встречаются, наверное, любят друг друга. Чуть позже девушка становится знаменитой актрисой, которую знает, почитает и любит весь мир. Но парень не может жить в ее славе, она затмевает его, желающего стать известным не благодаря своей пассии. Они разговаривают и понимают, что дальнейшее общение невозможно. Любил ли он ее, автор утверждает, что любил и любит, а я сомневаюсь.
- Нет, такие люди вообще не способны любить по-настоящему. Они способны любить до того времени, когда их гладят по шерстке. Но одно движение в другую сторону и все, любовь прошла, оставив неприязнь и осадок в душе.
Неприязнь, подумала Надя. Ее у меня нет, а вот осадок есть и большой. Может быть до неприязни. Она усмехнулась незаметно своим мыслям.
- Чем вы занимаетесь, молодой человек? - спросила Надежда.
- Я? - почему-то удивился Виктор, - гуляю, думаю, рассуждаю. Почему-то реальный мир становится совсем не похожим на книжный. Исчезают многие ценности, а вперед вылазят деньги, связи, должности, амбиции, черствость. Я вроде бы молодой и не страшный парень, но многим девчонкам со мной не интересно. Мелкий банковский клерк с перспективой добиться должности начальника отдела через несколько лет. Ни денег, ни связей - ничего. Девочкам хочется приглашения на средиземное море или нечто подобное, у них другая романтика. Им не дано просто смотреть на бегущую воду в реке или на язычки пламени костра. На звезды, мерцающие в небе и рассуждать - чего они там хотят сказать землянам своей космической морзянкой. А чем, позвольте спросить, занимаетесь вы?
- Много читаю и тоже рассуждаю по-своему. Я врач, сегодня закончила интернатуру. Через месяц предстоит выйти на работу. А зарплата врача, наверное, еще меньше, чем у банковского мелкого клерка. Вот и выходит, что в моих глазах вы уже не мелкий, а просто клерк. Поздно уже, мне пора, Виктор, спасибо, что за разговор.