- Нет, папа, от него детей не хочу, за этим и пришла к тебе.
- Хорошо, доченька, после приема больных будет выкидыш. Чем еще могу помочь тебе?
- Спасибо, папа, с остальным справлюсь сама.
Она покрепче обняла отца, поцеловала в щеку и ушла к себе. Мать так и не узнала о возможном ребенке дочери. Надежда объяснила ей, что развелась с мужем из-за измены, не рассказав про хищение денег и предотвращенном взрыве завода. Виктора Гордеева осудили по-тихому, без прессы, он получил двадцать лет колонии строгого режима, как и Коротков.
* * *
Надежда не стала жить у родителей после развода, как мечтала ее мама. Дома были рядом и всегда можно было прийти друг к другу. Она после работы принимала душ, кушала и смотрела телевизор, иногда не видя и не слыша, что там показывают и говорят. Никак не могла понять - чего же не хватало Виктору. Все его мысли, которые она могла прочитать в его голове, были о раскованном сексе. Одевать на ночь чулочки, делать минет и не выключать ночник... Разве она шлюха какая-нибудь? А может Виктор был прав и не стоило зацикливаться на классическом сексе? Кто сказал, что между супругами должны быть какие-то ограничения? Но ведь секс - это только половина всего, а было ли у них душевное понимание друг друга? Наверное, это главный вопрос в их ситуации. При душевной близости возникли бы и сексуальные фантазии. Когда тянешься к человеку, то стараешься сделать ему приятное.
В дом вошел отец.
- Все грустишь и переосмысливаешь отношения с Виктором? - спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил: - не переживай, он не стоит того. Обыкновенный сексуальный шизоид. Не шизофреник, заметь, ты знаешь, что это такое.
Зазвонил телефон отца, он взял трубку, ответил:
- Сибирцев.
- Здравствуйте, Егор Борисович, это генерал Обухов.
- Здравствуйте, Алексей Юрьевич, я вас слушаю. Что-то случилось?
- К сожалению, да. Один из наших лучших оперативников тяжело ранен при задержании особо опасного преступника. Врачи говорят, что шансов нет никаких, пуля попала в сердце и непонятно, как он еще жив. Помогите, пожалуйста, Егор Борисович, ради Христа помогите. Раненый находится в первой клинической больнице. Я знаю, что вы не выезжаете, но умоляю вас, офицер еще так молод.
- Хорошо, Алексей Юрьевич, я помогу, в больницу подъедет моя дочь.
- Ваша дочь? При чем здесь дочь?
- Подъедет профессор Сибирцева Надежда Егоровна. Вам надо спасти раненого офицера или поболтать со мной? Встречайте.
Он отключил связь.
- Надя, в первую клиническую больницу доставлен полицейский с ранением в сердце. Съезди.
- Хорошо, отец, если успею, то помогу.
Машина неслась к больнице с предельно возможной скоростью. Сибирцева сразу же направилась во второе хирургическое отделение. В коридоре, не зная в лицо, ее пытались остановить врачи и медсестры, но охрана блокировала всех. Около двери с надписью "Операционный блок" толпились генерал и еще несколько сотрудников.
- Я профессор Сибирцева, - представилась она генералу, - ваш офицер здесь?
- Да, Надежда Егоровна, он здесь. Там все лучшие хирурги, но...
- Понятно, - прервала она его, - организуйте, чтобы мне не мешали, пусть никто не заходит.
Надежда прошла в операционную.
- Доложите состояние больного?
Профессор, ее бывший преподаватель по университету, узнал ее.
- Здравствуйте, Надежда Егоровна, надо одеть халатик и...
- Некогда, коллега, докладывайте.
- Огнестрельное ранение в область сердца. Пуля, сломав ребро, проникла в предсердие и на излете застряла в сердечной мышце. Больной, как видите, интубирован, пульс нитевидный, давления практически нет.
- Понятно, всех прошу отойти от стола.
- Остановка сердца, - крикнул анестезиолог.
- Мои команды выполнять без вопросов и пререканий. Отсоединить больного от аппарата искусственного дыхания. Как зовут раненого?
- Федор Иванович Бугров, - непонимающе ответил анестезиолог, вынимая изо рта трубку, - без наркоза он точно умрет. Надо бы адреналин в сердце, прямой массаж...
- Помолчите, коллега. Так, Федор, дышим самостоятельно, запускаем сердечко и засыпаем.
Раненый задышал. Сердце забилось ровно. Стоявшие рядом врачи изумленно смотрели то на Сибирцеву, то на больного. Приборы фиксировали пульс шестьдесят ударов в минуту, давление сто на пятьдесят пять. Надежда провела рукой над пробитым ребром, образуя разрез длиной в восемь сантиметров. Ткани расслоились и отодвинулись в сторону, словно их держали операционными крючками. Обнажив три ребра, Сибирцева вынула их из тела, положив на простыню рядом, вскрыла предсердие, убирая излишнюю набежавшую кровь марлевыми салфетками. Открытые рты стоявших рядом хирургов и операционных медицинских сестер закрывали маски и только круглые глаза говорили о шокирующем изумлении. Аппарат искусственного дыхания отключен, никакого наркоза и инструментария. Больной дышит сам, давление и пульс в норме. Невероятно...
Сибирцева достала пулю, провела ладонью над раной. Слегка поврежденная мышечная ткань сердца затянулась, как и другие слои до ребер. Она взяла ребра, вставляя их на место по очереди. Костная ткань мгновенно срасталась, словно и не было ничего. Пробитое пулей ребро соединилось по краям и его отверстие затянулось. С операционной раны будто убрали крючки, и она послойно затягивалась. Через какое-то мгновенье не осталось даже рубца на теле. Надежда вытерла следы крови на коже салфеткой, произнесла:
- Проснитесь, Федор.
Он открыл глаза, посмотрел на Надежду, на других врачей и остановил взгляд на ней - она была без маски и медицинского халата.
- Вы кто? - спросил он.
- Как чувствуете себя, Федор? - в свою очередь спросила Сибирцева.
- Я? - он еще раз огляделся, - нормально. Я в больнице что ли и почему голый?
- Вас генерал в коридоре ждет, вставайте и больше не подставляйтесь под пули. Это вам.
Надежда отдала ему пулю и вышла из операционной.
- Ваш офицер, товарищ генерал, в полном порядке, больничный лист не требуется, но день отдыха я бы ему разрешила. До свидания.
- До свидания, - машинально ответил генерал.
Надежда вышла на улицу и уехала. Пришедшие в себя коллеги, генерал и капитан кинулись за ней, но поздно.
- Невероятно, - произнес генерал, глядя на капитана, - еще пять минут назад ты лежал на операционном столе с пулей в сердце, а сейчас стоишь передо мной, словно ничего не было. Ты помнишь, что произошло?
- Помню бандитский выстрел. Пламя сверкнуло в его стволе, звука не слышал. Потом девушка в платье... красивая такая... врачи рядом.
- Эта девушка профессор Сибирцева, это она спасла твою жизнь, достав пулю из твоего сердца. Ты ее вечный должник, капитан, - пояснил Обухов. - Пулю отдай, она для экспертизы нужна. На завтра у тебя отгул, я бы не дал, дел много, но Сибирцева приказала. Ее я ослушаться не могу. Свободен, капитан.
- Есть быть свободным до послезавтра, - довольно ответил Федор, - но это правда, что вот эта пулька была в моем сердце? Я слышал про операции Сибирцевых, но вот так... без следов...
- Ты лучше у врачей спроси, капитан, они на операции присутствовали.
Оба полицейских посмотрели на докторов. Профессор, как старший из врачей, ответил:
- Когда Надежда Егоровна вошла в операционную, у вас, капитан, остановилось сердце. Она отключила наркозный аппарат, приказала вам спать, а сердцу работать. Вынула три ребра, извлекла пулю, поставила ребра на место и все затянулось, будто не было никакой раны. Я не читал подобного в фантастических романах, но могу теперь сказать, что видел сие живьем. Это не поддается ни каким объяснениям, но это реальное чудо.
На следующий день Федор Бугров караулил Сибирцеву с раннего утра у клиники. Охрана, наблюдая за ним, решила проверить документы - мало ли с какой целью торчит здесь этот накаченный и явно подготовленный молодой мужчина с большим букетом цветов. Он явно не оперировался в клинике, а значит у него не было повода приходить сюда. Двое бывших спецназовцев ФСБ вышли из здания клиники.