Я шагнул ближе.
— Ты спал с ней?
— Нет.
Без паузы. Без сомнений. Он говорил правду.
— Но был в её постели.
— Был рядом, когда она плакала.
Вот тут что-то внутри меня треснуло.
— Не тебе быть рядом! — рык вырвался сам. — Не тебе её утешать! Не тебе…
— А кому⁈ — впервые рявкнул он в ответ. — Тому, кто ушёл, потому что «устал»? Тому, кто знает правду и всё равно молчит⁈ Ты ведь не просто так отказал ей в проверке?
Я замер.
— Что ты сказал?
Илар смотрел прямо. Не отводя взгляда. И это бесило меня ещё больше. Бесило то, что он прав. Что он знает — или догадывается.
— Ты знаешь, Кейл. И она это чувствует. Потому и ломается. Потому и ищет ответ там, где его быть не должно.
Я сжал кулаки.
— Ты лезешь туда, куда не стоит лезть, Гримнир.
— Я отступал, — жёстко сказал он. — Долго. Намеренно. Потому что видел, как она на тебя смотрит. Потому что считал: её счастье важнее моего.
Он шагнул ко мне.
— Но ты сам толкаешь её в пустоту. Говоришь о том, чего никогда между вами не будет.
— Не смей говорить о моих решениях!
— Тогда начни их принимать, — отрезал Золотой. — А не прятаться за страхами драконьей знати. Ты хоть раз подумал, что случится, если в будущем встретишь свою истинную пару?
Ветер ударил в лицо — солёный, злой. Как и я.
— Ты думаешь, я не хочу сделать её счастливой? — процедил сквозь зубы. — Думаешь, мне не больно⁈
— Тогда почему не согласился на проверку истинности? — Илар смотрел внимательно. — Потому что боишься посмотреть правде в глаза? Или потому, что у неё истинным является другой?
Тишина между нами стала звенящей.
— Я защищаю её, — наконец сказал я.
— Нет, — покачал он головой. — Ты защищаешь себя.
Это было последней каплей.
Я ударил.
Он был готов — отразил, но мы всё равно сцепились. Камень под ногами, рывки, глухие удары, сдавленные рыки. Не магия — чистая ярость.
— Если ты причинишь ей боль… — прошипел я, прижимая его к стене.
— То что? — усмехнулся он сквозь кровь на губе. — Сожжёшь меня? Попробуй. Но знай одно… — он наклонился ближе. — Я никогда не воспользуюсь её слабостью. В отличие от тебя — я рядом, когда ей тяжело.
Я отпустил его резко.
Мы стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга, как два хищника.
— Не смей больше к ней приближаться, — сказал я глухо.
— Не смей больше её ломать, — ответил он так же.
Мы разошлись, не прощаясь.
А я понял одну страшную вещь: если я промедлю ещё хоть миг — я потеряю её не из-за истинности.
А из-за себя.
52 глава. Подготовка к балу и… «что же дальше»?
Александра Снежина
Дверь закрылась.
Слишком тихо. Слишком окончательно.
Я осталась сидеть на кровати, укутавшись одеялом, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей. В голове гудело, как после удара — не больно, а пусто и звонко, словно внутри осталась только эхо.
Что теперь?
Я видела этот взгляд Кейла. Знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться. Гнев, злость, обида… и что-то ещё. Хуже. Холодное. Отстранённое. Такое, от которого не кричат — от него уходят.
Он ничего не сказал. Просто ушёл.
Илар тоже ушёл.
А я осталась — зажатая между этим «ушёл» и немым «что дальше».
Может, надо было пойти за ними? Остановить. Сказать хоть что-то. Объяснить. Успокоить. Свести всё в шутку, как я умею. Сказать, что ничего не было. Что это недоразумение.
Но что именно я могла объяснить, если сама не помнила?
Я нахмурилась, сжимая край одеяла до побелевших пальцев.
Ночь с Иларом — как туман. Обрывки. Ощущения без формы. Эмоции без логики. Чужие слова, будто звучавшие где-то внутри, но не оставившие следов. Ни одной чёткой фразы. Ни одного ясного воспоминания.
Это было ненормально.
Я помнила усталость. Помнила, что было поздно. Помнила это давящее чувство — будто я вот-вот сломаюсь, если не выговорюсь. А дальше… пустота. Будто кто-то аккуратно, почти бережно, стёр всё, что было потом.
И от этого становилось по-настоящему страшно.
«Да что вообще происходит с моей памятью?..»
Я провела ладонями по лицу, пытаясь собраться, словно могла стереть вместе с усталостью и этот липкий страх.
«Если Кейл решит, что я…»
Мысль оборвалась, не успев оформиться. Я даже не позволила себе её закончить.
А если он меня бросит? Если для него это будет не разговор и не вопрос, а точка? Конец?
Грудь сдавило. Воздуха вдруг стало катастрофически мало.