Она уже пыталась расстегнуть цепи. Торопливо, неловко, но отчаянно. Я хотел оттолкнуть её, удержать на расстоянии, но сил не осталось.
— Ты не должна быть здесь, — хрипел я, будто разговаривая через раскалённый металл. — Проклятие тебя убьёт.
— Заткнись, — процедила она, даже не глядя в мою сторону. — Попробуешь умереть — сама прибью.
Первая цепь звякнула о пол. Потом вторая. Смех попытался вырваться наружу, но вместо него раздался только сиплый кашель.
Глупая. Упрямая. Безрассудная. И всё же — настоящая.
Когда все цепи упали, я поднялся, пошатываясь; ноги подкашивались, мир плыл перед глазами, а внутри шевелилось проклятие, беснующееся от её присутствия. Я схватил девушку за плечи.
— Уходи, — выдавил, боясь, что не выдержу. — Сейчас же.
— Нет, — ответила она, упрямо мотнув головой. — Я не оставлю тебя.
— Ты не понимаешь! — голос сорвался, превратившись почти в рык. — Оно проснулось! Оно уничтожает всё, что рядом! Ты сама чувствуешь, как оно к тебе тянется!
Я почти силой подтолкнул её к двери — грубо, но иначе не мог. Но когда дёрнул за ручку, створка даже не дрогнула. Ещё попытка. И ещё. Бесполезно.
Закрыто.
Я ударил в дверь кулаком. Потом снова. И снова.
— Арленн! — крикнул хрипя. — Старик, открой! Выпусти её!
Но никто не ответил. Лишь какой-то приглушённый шорох за стеной, будто кто-то тихо отходил прочь.
Проклятый старый идиот… Он знал. Он оставил нас здесь. Закрыл, чтобы… что? Чтобы я умер — и потянул за собой ещё одну жизнь?
Я прижался лбом к двери, тяжело дыша, чувствуя, как из-под кожи проступает новая боль.
— Пусть со мной всё кончится, — прошептал едва слышно, — но не с ней.
Слишком много смертей было рядом со мной. Ещё одна — и я не выдержу.
Кулак снова ударил в дерево, и по пальцам потекла кровь, тёплая, липкая.
— Выпусти её!!! — сорвалось в отчаянии, но голос сломался на хрип.
И вдруг на моё плечо легла тёплая ладонь. Сквозь гул в ушах прорвался её тихий, дрожащий, но удивительно твёрдый голос:
— Остановись, Кейл.
Я замер. Обернулся. Она стояла рядом, глаза блестели в тусклом свете, дыхание было сбивчивым, но в её взгляде не было страха.
— Я не уйду, — повторила она, ещё твёрже.
Мир дрогнул, будто задержал дыхание. Проклятие рванулось с новой силой, заставив меня согнуться от боли, но где-то глубоко внутри впервые за многие годы появился слабый, хрупкий, почти забытый свет.
Александра Снежина
Я стояла над ним и смотрела, как тьма скользит по контурам его лица — словно по тряпичной кукле, в которую вдувают дым. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: что делать? История, которую рассказал старик, всё ещё давила на грудь тяжёлым грузом. Я так впечатлилась, что не спросила у Арленна ни одного практического совета — просто слушала, как умирающий слушает сказание о войне. А теперь война была здесь, у моих ног, и отступать было нельзя.
Он всё ещё рычал, дёргал цепями, пытаясь снова заковать себя, и упорно выталкивал меня к двери — всё так же пытаясь спасти от неминуемой гибели, которую сам считал неизбежной. Будто так и должно быть: он умрёт, но меня не тронет. Но нет. Я не могла допустить, чтобы кто-то погиб только потому, что проклятие вело себя как чудовище. Я знала: это не он. Это — оно.
Я вспомнила ту пощёчину на башне — иногда удар действует лучше любых слов. Но сейчас не время бить. Сейчас время действовать. Я мысленно позвала Аурона по нашей связке. Ответ пришёл мгновенно: жаркое, глубокое согласие — и обещание дать столько силы, сколько понадобится.
Я сделала рывок, схватила Кейла за плечи и использовала приём, которым учат при упрямых магических сопротивлениях: сначала поставить тело в устойчивое положение, чтобы энергия не расплылась. Я повалила его на пол — не жестоко, но достаточно твёрдо, чтобы лишить возможности двигаться. Он зашипел, в глазах мелькнула злоба и боль, и на долю секунды по коже пробежала тёмная чешуя, словно броня, которой он не просил. Кейл рванулся, сорвал мою руку и взвыл, но напал не на меня — на пустую стену, будто боролся с собственной тенью.
Но я не отступила. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышит весь дом, а разум оставался холодным и расчётливым. Одной рукой я поймала его за метку на груди — пальцы почувствовали тёплый дрожащий символ под кожей. Второй рукой удержала его затылок — не причиняя боли, а выравнивая поле, чтобы наша магия совпала. Я закрыла глаза, представила канал между своими ладонями — прямой путь к его сердцу — и снова позвала Аурона. Он ответил приливом древнего тепла, как будто в землю вошёл вулкан.