Поморщившись, Кайден потёр бок на месте раны.
– Я принёс твою алхимию, – он махнул рукой в сторону. – Давай поспешим с лечением, нам ещё идти на ужин в честь нашего приезда.
– Даже мне? – резко захотелось сбежать прямо сейчас.
– Теперь ты придворная целительница, ты часть моей свиты. – Кайден сжал переносицу. – Эйна, пожалуйста, не испытывай моё терпение. Обычно мне достаточно приказать, чтобы жители герцогства делали то, что мне нужно. И мне ещё с принцессой объясняться из-за него.
Он гневно указал на мастифа, и тот, виновато поскуливая, попятился, врезался объёмной попой в стену под столом и, снова проскулив, обратил на меня жалобный-жалобный взор.
– Он меня спас, – вступилась за умильно испугавшегося зверя.
– За что я ему благодарен, – Кайден глянул на пса, и тот уткнулся носом в пол, но продолжал поглядывать на хозяина, от чего казался ещё более умилительным. – Вот только отвечать за этот неуклюжий подарочек придётся мне, иначе с него спустят шкуру.
Мы с псом переглянулись. Он заскулил, завертел куцым хвостом. Даже вспоминать взгляд принцессы не надо, чтобы понять – спустит. С огромным удовольствием. Представляя на его месте меня.
– Вы ведь его спасёте? – с надеждой посмотрела на Кайдена.
– Но сначала ты должна спасти меня, – он принялся расстёгивать дублет.
Глава 12. Прикрытие для целительницы
Вещи принёс Чигару: алое бархатное платье, чёрное сюрко с вышивкой из огненных опалов, серебряные заколки с кораллами и такой же плетёный пояс, вуаль и бельё. Шёлковые.
Если бы Чигару вручил их мне, я бы, наверное, с ходу возмутилась таким бесстыдством, но вещи забрала служанка, это дало время подумать: мне нужна одежда, на которую не положила глаз принцесса, необходимо создать видимость ухаживаний Чигару, а герцог Кайден обязан обеспечивать придворного целителя всем необходимым.
Всё было вроде бы правильно, но всё равно чувство некоторой неправильности происходящего засело глубоко внутри. Я так долго боролась за чистоту репутации, что теперь невыносимо было так просто её марать.
Одетая во всё новое, я смотрела на своё отражение и размышляла об этом всём. Закат оставил после себя жалкие остатки красноватого света. В открытые окна задувал сквозняк – сухой и совсем не медовый, слишком отличающийся от воздуха цветущего по весне леса. Снизу доносились цокот копыт, голоса.
Пернатый Герцог, прилетевший сразу после ухода служанки, застыл на столике, развернув голову и будто прислушиваясь к происходящему на улице. Но глазом орёл косил на Черныша – мастифа, спрятавшегося от Кайдена под диванчик.
Конечно, Кайден мог вытащить пса силой, но когда после нескольких приказов Черныш, поскуливая, забрался поглубже, Кайден махнул на него рукой и отправился готовиться к ужину.
А потом пришла служанка, за ней – Чигару с вещами, потом я отправила служанку прочь, и в окно постучал пернатый Герцог.
Ужин неумолимо приближался.
В отражении я опять поискала следы слёз, но их не осталось. Проверила охватившую голову тёмную косу. Волосы у меня несколько короче, чем принято у придворных дам, поэтому заколок с коралловыми навершиями понадобилось много, они казались зубцами короны, и я задумалась, не примет ли принцесса Венанция эту причёску за вызов?
Не ошибся ли Кайден, советуя остаться? Вдруг он преувеличил опасность отъезда, чтобы я осталась здесь, в его власти? Он мог просто не желать меня отпускать. Я невольно коснулась губ, и воображение подкинуло ощущение жарких губ Кайдена. Напомнило о его взглядах.
Кайден определённо был не против со мной поразвлечься. Но он обещал не идти против моего желания – и не шёл, без подготовки я не покину королевские земли, а без официальной грамоты целителя идти-то некуда, даже дома меня вряд ли примут.
Так что для начала следовало озаботиться документом, деньгами и вменяемым планом, а потом уже сбегать.
И пир обязательно надо было посетить, чтобы не вести себя как нашкодивший пёс.
Я набросила на причёску вуаль, прикрывшую заодно лоб и брови, приколола к волосам полупрозрачный шёлк, повертела головой в одну сторону, в другую, и даже подумала, не подкрасить ли губы, но они и так были сочными.
Когда Чигару явился, чтобы проводить меня в пиршественный зал, солнце почти село, а я была полна решимости выдержать это испытание.