— Ты все еще любишь его? — тихий вопрос отца заставил меня вздрогнуть.
— Шесть лет прошло, папа, — улыбнулась я. — Говорят, любовь живет меньше.
— Врут, — отмахнулся отец. — Я любил вашу маму всю жизнь. С нашей первой встречи. И до сих пор люблю, хотя ее уже давно нет с нами.
Мы редко говорили о маме. Это была наша общая боль. Слишком невыносимая, чтобы обсуждать ее вслух.
— Ты знаешь, я бы сделал все, чтобы ее спасти, — произнес папа сиплым от эмоций голосом. — Но у меня нет магии, а ты была еще мала.
— Знаю, — я снова сжала его ладонь.
Мы посидели еще немного, вспоминая былые счастливые времена. Где-то через час я решила, что отцу пора отдыхать. Я уже была в дверях, когда он окликнул меня.
— Я догадываюсь, зачем Силия позвала тебя, Эйва, — произнес он. — Не рискуй ради меня.
Естественно, он имел в виду «Поцелуй жизни». Отец не был дураком и понял, что мы с сестрой задумали.
— Ради кого еще мне рисковать, если не ради близких? — улыбнулась я.
Я не стала слушать его ответ. Знала, что он попытается меня отговорить. Но решение уже принято. Завтра же я еду в Магистрат, чтобы провести ритуал.
Глава 6
На ритуал «Поцелуй жизни» требуется разрешение. Для этого в главной Академии магии собирается целая комиссия. Она рассматривает прошение и выносит вердикт. Сегодня мне предстояло пройти эту комиссию. Я должна была доказать, что имею право на ритуал, но главное – что он мне по силам.
С утра пораньше я отправилась в Академию. Дорога тянулась мучительно долго. Экипаж подпрыгивал на брусчатке, и каждый толчок отдавался ударом под ребра. Я сжимала перчатки так сильно, что кожа на ладонях побелела, снова и снова прокручивая в голове аргументы, формулировки, ответы. Казалось, если я хоть на мгновение перестану думать, страх тут же поглотит меня целиком.
Наконец, за очередным поворотом появилось здание Академии – темная громадина на фоне бледного утреннего неба. Высокие башни с острыми шпилями смотрели вверх, будто целясь в облака. Камень фасада был старым, почти черным, с прожилками серебристых охранительных рун. Они слабо мерцали даже днем. Огромные двери из зачарованного дуба были слишком тяжелыми для человеческих рук.
Карету пропустили во внутренний двор, и она остановилась у крыльца главного входа. Выйдя, я застыла на мгновение внизу лестницы, вдохнула прохладный утренний воздух и заставила себя подняться.
Внутри Академия была более современной. Просторный холл уходил вверх на несколько этажей, и там, под сводами, медленно плыли магические фонари. Пол из белого камня отражал шаги, и каждый звук казался громче, чем должен быть. Пахло здесь пылью, чернилами и магией, что впиталась в эти стены за сотни лет.
Распорядитель уже ждал меня и любезно проводил в зал, где собралась комиссия. Тот факт, что на нее пришла лишь я, говорил о многом. Все меньше безумцев готовы рискнуть своей жизнью ради другого. Сегодня только я одна.
Двери закрылись за моей спиной глухо, почти сочувственно. Зал оказался полукруглым, с высокими окнами и длинным столом, за которым уже восседала комиссия – маги, наставники, магистры. Их лица были спокойны, отстраненны, словно я – не живой человек, а задача, требующая решения.
Я шагнула к столу и в этот момент увидела его . Курт сидел с краю, в темной мантии с серебряным знаком Академии. Даже с такого расстояния я узнала завитки. Это не знак преподавателя. Комендант! Вот, кем они его назначили. Подачка, а не должность. С его-то перспективами! Которые я уничтожила…
Взгляд бывшего на миг задержался на мне, прежде чем он отвел глаза. Я невольно вздрогнула. Совсем не ожидала увидеть его сегодня. По ту сторону стола. Я знала, что комиссия и без того будет беспощадной. Но Курт в ее составе…
Это плохо. Очень плохо.
Все началось с обычных вопросов – для кого мне нужен «Поцелуй жизни», кем он мне приходится, есть ли у меня магический дар и какой силы. Ничего особенного. Я отвечала честно и даже немного успокоилась. Пока все шло нормально.
А потом прозвучал голос Курта:
— Вы осознаете всю степень риска, которому себя подвергаете, госпожа Бревистон?
Я облизнула вмиг пересохшие губы и нашла в себе силы кивнуть:
— Разумеется.
— Вы можете погибнуть, — гнул свое Курт.
— Я готова к этому! — заявила я громко и четко.